Петроний Аматуни icon

Петроний Аматуни




НазваниеПетроний Аматуни
страница1/33
Дата конвертации27.08.2012
Размер5.97 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
1. /112.docПетроний Аматуни

Петроний Аматуни.

Гаяна 1-3


Парадокс Глебова.

Тайна Пито-Као.

Тиунэла.


Петроний Аматуни.

Тайна Пито-Као.


- Теперь ты леность должен отмести, -

Сказал учитель. - Лежа под периной

Да сидя в мягком, славы не найти.

Данте, Ад. песнь XXIV


ПРОЛОГ


Издавна повелось у авиаторов в свободную минуту собираться под крылом

самолета. Даже зимой в теплых высотных костюмах расположатся поудобнее

прямо на снегу - и пошли рассказы о трудных полетах и воздушных боях, о

необыкновенных случаях в воздухе.


Так было раньше, так бывает и теперь: живет и здравствует под крылом

самолета "клуб авиаторов".


И вот однажды в Адлере, где всегда ночует несколько экипажей, один из

старейших бортмехаников Андрей Жудин собрал такой "клуб". Неутомимый

затейник и весельчак, он пересказывал нам недавно прочитанный

приключенческий роман. Следует заметить, что авиаторы - горячие сторонники

этого жанра. Неудивительно, что Жудин, к тому же умеющий все передавать в

лицах, разжег воображение слушателей.


- Это все только в романах бывает, - разочарованно произнес светловолосый

юноша, второй пилот. - А у нас в Аэрофлоте жизнь идет только по

наставлениям и инструкциям. Носимся мы по одним и тем же трассам...


- Долго ли ты носишься, сынок? - иронически пробасил Жудин, налетавший ни

много ни мало двадцать тысяч часов.


Пилот порозовел и приподнялся, намереваясь вступить в спор. Его остановил

командир корабля Андрей Иванович Шелест.


- Не часто, конечно, - сказал он, - но бывает и у нас такое, чего не

найдешь даже в приключенческом романе.


- Что вы имеете в виду?


- Что? Ну хотя бы тот случай, когда на наш экипаж напали...


- Так вы и есть тот самый командир!.. - воскликнул молодой пилот, с

восторгом глядя на Шелеста.


- Между прочим, история эта, - продолжал Шелест, - связана с Пито-Као.


- С Пито-Као?! - удивился юноша. - С островом где-то в Тихом океане? С

островом, о котором писали газеты?! Ничего не понимаю! - недоверчиво пожал

он плечами.


- А вот послушайте...


[Image]


[Image]


ГЛАВА ПЕРВАЯ

События, которые происходят под Новый год в разных концах света.


1


В приемной редактора было шумно, кто-то стучал кулаком по столу так, что из

плоской хрустальной пепельницы выскакивали окурки.


- Мне надоело жить шепотом! - кричал взбунтовавшийся журналист Боб Хоутон.


- Боб, - мягко увещевал его заведующий отделом информации, - уменьши свою

ежедневную дозу виски, и все образуется. Как знать, может быть, со временем

ты станешь пташкой высокого полета и будешь играть в гольф с сенаторами!


- Через несколько часов Новый год, - напомнил Хоутону секретарь редакции

Мейфгоу. - Я желаю тебе начать новую жизнь, Боб. С твоими способностями я

бы меньше пил и больше писал. Да-да, когда ты захочешь, у тебя здорово

получается!


- К черту! - продолжал кричать Хоутон. - Лучше пить по-моему, чем писать

по-вашему.


- К чему такие слова? - обиделся Мейфгоу. - Ты становишься пьяницей, и все.


- Поймите же, - прижав руки к груди, сказал Хоутон, - Это не больше, как

спорт.


- Еще одна рюмка, Боб, и из твоих мыслей можно будет сплести коврик для

туалета.


- Выслушайте меня наконец, - снова вспылил Хоутон. - Алкогольные фирмы

объявили конкурс для розничных потребителей. Соревнования продлятся триста

дней. Я болею за "Белую лошадь". Вы знаете, это чертовски крепкое виски, и

мне нелегко было выйти в первую пятерку... Обман исключен: каждая стопка,

выпитая мной, на учете. В жюри входят одни язвенники - их не проведешь!

Вот... И прошу не мешать мне! Я уже набрал такую скорость, что надеюсь

прийти к финишу первым...


- С дороги, джентльмены!


Вдруг дверь с табличкой "Редактор" шумно отворилась, и перед расходившимся

Хоутоном появился шеф.


- Сколько раз я выгонял вас с работы? - спросил редактор.


- Два, - немного оторопев, ответил Боб.


- Вы ошибаетесь! Три! И, клянусь небом, в моей газете вы уже не заработаете

ни цента... Вон!


Спустя четверть часа Хоутон тепло пожал руку кассиру, раздал долги и

очутился на улице с долларом в кармане. "Один бамбук - не аллея" - говорит

китайская пословица, "один доллар - не деньги" - по-своему понимал

пословицу Боб, И не просто понимал: не так давно он месяцами бродил по

улицам большого города, одинокий и злой, в поисках работы. Три-четыре года

- малый срок даже в короткой человеческой жизни, чтобы все позабыть.


В свое время Бобу помогло устроиться в редакцию газеты имя его покойного

отца, знаменитого автомобильного гонщика. Сейчас не приходится рассчитывать

и на это.


Мать... При мысли о ней Боб наморщил лоб. Он очень любил эту маленькую

молчаливую женщину, для которой был единственной, хотя и шаткой опорой.


Он ненавидел мир наживы, в котором вырос, но не знал способа избавиться от

него. Не слишком радовался, найдя работу, и не отчаивался, теряя ее, лишь

становился злым и неразговорчивым. Если бы не мать...


Хоутон горько усмехнулся: люди - дети, взрослые дети, им необходимы такие

игрушки, как "если бы...". Презабавная штука: покидаешь ее из одного уголка

души в другой - и словно получишь облегчение.


Что же касается боссов, то они наживаются и на этом: они сами подсовывают

тебе эти игрушки как успокаивающие пилюли. На каждом шагу: в кино, театрах,

книгах, газетах. А сколько раз он сам сочинял для своей газеты сказки о

разбогатевших бедняках!


Стоит ли волноваться из-за того, что его опять выбросили вон? Но их с

матерью двое, а доллар в кармане один... А дней впереди? Много...


Боб прошел квартала три, погруженный в размышления, и остановился около

бара. Зайти? Но... Боб сделал несколько шагов и чуть не столкнулся с

щеголем лет сорока.


- Хоутон! - воскликнул щеголь. - Я издали приметил вашу фигуру.


- Мистер Бергофф?! - Хоутон натянуто улыбнулся. - Так неожиданно...


- От вас несет спиртным за милю!


- Зато от вас, мистер Бергофф, всегда припахивает долларами.


- О, вы еще не потеряли способности вести деловой разговор, это меня

устраивает.


- Разве я...


- Послушайте, вы мне чертовски нужны, - прервал Бергофф, - зайдемте в бар.

Вы подложили мне свинью, из-за чего я потерял много денег... Не пытайтесь

оправдываться; я мог бы шутя расправиться с вами... Но я ценю старую дружбу.


- Я и не отпираюсь, мистер Бергофф, - ответил Боб. - Я всегда уважал вас,

но бизнес есть бизнес.


- Сколько вам заплатили? Боб назвал сумму.


- Я бы мог дать вам втрое больше. Я помню те времена, когда ваше ловкое

перо помогало расчищать дорогу моим доходам.


- А вы, мистер Бергофф, умели тогда оценивать каждое мое слово, - ввернул

Боб.


- Я не разучился делать это и теперь. Если меня называют рыбным королем, то

вы - король газетных уток, Боб! А королям рекомендуется жить в мире.


- Мудрые слова, мистер Бергофф.


- Итак, я прячу до случая свой гнев и предлагаю вам выгодное дело, Боб.


- Я всегда к вашим услугам.


- И если вы возьметесь за него как следует, то не останетесь в накладе!


- Кстати, я сейчас поругался с шефом, почти ушел от него, и тем более смогу

полностью принадлежать вам.


- Вас выгнали? - Ваша проницательность делает вам честь, сэр.


- Гм... Тем лучше! Я верну вам работу, и ваши услуги обойдутся мне дешевле.


- Но...


- Вы раздумываете?


- Как можно! Я хотел сказать, что в вашем кошельке очень долго хранятся мои

деньги, - пробормотал Боб.


Мальчик-швейцар отворил перед ними дверь бара.


- У вас дьявольски веселый язык! - одобрительно заметил Бергофф и потрепал

Хоутона по плечу. - Выпьем, а потом мой шофер отвезет вас хоть на тот

свет...


Бергофф был сильной фигурой в деловом мире. Сын разбогатевшего рыбака на

первых порах не думал идти по стопам отца: в двадцать лет он стал военным

летчиком-истребителем и даже принимал участие в войне с японцами на Тихом

океане. Демобилизовавшись из армии, Бергофф намеревался посвятить себя

гражданской авиации и уже вел переговоры с крупной самолетостроительной

фирмой, желая стать ее пайщиком.


Смерть отца и приличное для начала наследство изменили направление его

мыслей - Бергофф занялся рыбным делом и в несколько лет стал настоящей

акулой на международном торговом рынке. Многих удивили его быстрые успехи;

говорили всякое, но поскольку в любом бизнесе чем ярче блестит золото, тем

оно "темнее", разговоры заглохли.


Что же касается Хоутона, то ему не было никакого дела до далекого прошлого,

тем более миллионеров, - его интересовал больше сегодняшний день.


Когда утром секретарь редакции Мейфгоу зашел в кабинет шефа и доложил, что

Хоутон вновь появился на горизонте, редактор едва не задохнулся от

бешенства.


- Бу... бу... будьте свидетелями, - заикаясь от злости, проговорил шеф, -

вы, Мейф, и вы, Мод. - Он повернулся к хорошенькой стенографистке. - Я его

вышвырну из окна вот этого сорок седьмого этажа, или я больше не редактор!

Мод, прошу вас, предупредите полицию: пусть приостановят уличное движение,

чтобы этот бездельник и пьяница не свалился на голову какой-нибудь

порядочной даме...


В эту секунду Боб вошел в кабинет редактора и, видимо, наслаждаясь

смущением Мод, любопытством секретаря и бешенством шефа, добродушно

улыбнулся. Его веснушчатое лицо с курносым носом и детскими карими глазами

выражало миролюбие и веселость.


- С Новым годом! - приветливо произнес он и легким движением руки скинул с

головы шляпу. В кабинете стало светлее, когда Боб обнажил свою буйную

огненно-рыжую шевелюру. - С Новым годом, старик!..


- Вон!!! - заорал шеф. - Сию же минуту вон!


- Выпьем, старина, - миролюбиво ответил Боб, извлекая из кармана плоскую

бутылочку. - Вы просто не в духе. Чокнемся за здоровье моего дорогого

друга, рыбного короля мистера Бергоффа, и все станет на место!


- Мистера Бергоффа?!


- Совершенно верно, - кивнул Хоутон. - Мы с ним большие друзья теперь. Вот

его письмо...


Хоутон подал редактору голубой конверт с изображением золотого краба.


- Нам обоим невыгодно ссориться, - проговорил Боб, ласково глядя на

редактора. - Я теперь буду одним из наиболее высокооплачиваемых

корреспондентов с монопольным правом писать о предприятии Бергоффа.


По мере того как редактор читал короткое письмо, на его лице отражались

самые противоречивые чувства. Бешенство сменилось глубочайшим радушием.


- Боб, мальчик мой! - волнуясь, произнес шеф, раскрывая свои объятия и

двигаясь на Хоутона. - Я знал, что из тебя непременно выйдет толк! Если я и

бранил тебя подчас за твои проказы, то, видит бог, это пошло тебе только на

пользу... Какое счастье для меня, для моей газеты и всей нашей прессы, что

в ее рядах есть такие одаренные люди, как ты... Мод, расскажите мистеру

Хоутону, как я горевал эту ночь, не видя его...


- О да, мистер Хоутон, - словно маленький горный ручей, тихо зажурчал

голосок послушной стенографистки, - патрон был выбит из седла вашим

отсутствием! Он являл собой само отчаяние! Да и я, и мы все, вся редакция,

встретившись утром, приветствовали друг друга вопросом: "Не пришел ли Боб?"


- Мейф! - простонал шеф. - Что же вы молчите?!


- Это правда, - подтвердил секретарь.


Боб подмигнул ему, прищелкнул языком и, закинув ногу на ногу, сказал:


- Я доволен приемом. Вы и в новом году остались все теми же милыми людьми,

какими были, и только я стал другим человеком. - Последние слова он

произнес торжественно и, выдержав паузу, пояснил: - Я уже не пью виски.


- Ты стал трезвенником? - с сомнением проговорил шеф.


- Не перебивайте меня... Я хотел сказать, что отныне я пью только коньяк...


- Понятно, мой мальчик, не продолжай... Обещаю, что все твои превосходные

отчеты и информации будут роскошно изданы в нескольких томах! Я сохраню для

потомства каждую твою строку. Мейф, не уходите, мы сейчас выпьем за успехи

нашего друга Хоутона.


- Спасибо, старина, - расчувствовался Боб. - Я никогда не сомневался в

вашем литературном вкусе. Обещаю снабжать газету самыми сногсшибательными

информациями.


- Однако я не совсем понимаю тебя... Не далее как месяц назад мы

опубликовали твой же материал о новом предприятии Бергоффа. Не так ли? Ты

писал, мой мальчик, что тихоокеанский остров Бергоффа чем-то там заражен с

незапамятных времен, что его консервы болезнетворны...


- Угу, писал.


- ...что общественность настаивает на детальной проверке неприятных слухов.


- Все?


- Предположим.


- К вашему сведению, акции этого предприятия уже упали на несколько пунктов!


- Я бы на его месте поколотил тебя.


- О, мистер Бергофф - деловой человек. Он мне заплатил больше, чем его

конкуренты, и хочет, чтобы именно я побывал на месте и затем сам же

опроверг эти слухи. Причем мой отъезд газета объявит началом проверки

предприятия Бергоффа, то есть крупной победой общественного мнения.


- Это я уже понял! Но ты не боишься отправляться черт знает куда? Ведь я

слышал, что старые моряки и вправду отзываются плохо об этом острове...


- Все это, возможно, так, а возможно, и нет - кто его знает? Но уговоримся,

старик: сейчас о делах ни слова.


- Ясно, мой мальчик. Быть может, тебе здорово повезло! И все же

отправляться на остров, все население которого когда-то вымерло...


- Не выуживайте, - нахмурился Боб. - Я сегодня нем как рыба. Всему свой

черед. Нельзя быть таким любопытным.


- Но ведь любопытство не порок, мой мальчик. У меня это углубление знаний,

- заметил шеф.


- Однако не всегда кто больше знает, больше и зарабатывает. Я и сам еще не

знаю, что окажется для меня доходнее: правда, вранье или молчание.


- Хорошо, не будем... Мейф, избавьте, пожалуйста, мистера Хоутона от труда

раскупоривать бутылку...


2


Узкая дорога вилась вдоль берега по высоким скалистым уступам. Справа внизу

шумели черные тяжелые волны Тихого океана. Они ударяли о скалы и,

вспенившись, откатывались назад. Слева, у крутого подножия вулкана, через

каждые тридцать-сорок метров возвышались грубо высеченные каменные великаны

с удлиненными лицами. Неведомо когда и кем поставленные, они смотрели

вдаль, одним своим видом устрашая врагов, могущих посягнуть на обитателей

острова.


Густые тучи, разрываемые ветром, мчались низко над землей. Свист ветра и

шум прибоя сливались в нестройный гул. Гудя мотором, маленький "виллис" с

трудом преодолевал подъем. Рядом с шофером сидел Сардов, плотный мужчина в

дорожном костюме.


На мгновение яркий луч луны осветил одну из гигантских статуй. Каменный

богатырь, казалось, наклонился вперед, точно намереваясь преградить машине

путь, но тучи сомкнулись, лунный блик растворился во мраке, и "ожившее"

было изваяние вновь погрузилось в сон.


- Святая Мария! - испуганно прошептал пассажир. - Кому нужны эти проклятые

истуканы?!


- Им сотни, а возможно, и тысячи лет, - тихо ответил шофер. - Когда-то они,

наверное, были нужны, или так казалось тем, кто их высек из обломков

скал... Никто не знает, откуда взялись здесь эти штуки.


- Вам виднее, вы человек местный, - сердито обронил пассажир. - По мне,

просто убрать их, и все!


Шофер усмехнулся, а Сардов углубился в свои мысли. Не первый год он

выслеживает и выкрадывает у изобретателей и ученых их труды, оказывая

услуги различным фирмам. В разведывательном бюро, где Сардов служит, он на

хорошем счету. Не казалось замысловатым и дело, порученное ему здесь, на

острове. Но мысль о том, что предстоит пробраться в Советский Союз, пугала

его. Конечно, заработать можно и нужно, но чем все это кончится...


Машина выехала на ровное, обширное поле и остановилась возле приземистого

четырехмоторного самолета. В комфортабельном пассажирском салоне Сардова

ожидал высокий, широкоплечий мужчина с гладко выбритым лицом.


- Я готов, мистер Дорт, - сказал Сардов.


- Очень хорошо. Вам все ясно?


- Несколько деликатное дело, сэр, так что сразу не ответишь на ваш

вопрос... Пока мне понятно все!


- Мне не хочется, чтобы вы втягивали в наше дело лишних людей, Сардов.


- Я уже говорил вам, сэр, что буду работать один...


- Хорошо, - прервал Дорт. - Да, передайте своему начальству, что на донскую

операцию хватит одного месяца.


- Слушаюсь. Но мои шефы не любят, когда их учат. Ведь это все равно, что

советовать лечащему вас врачу, как долго надо держать вас в постели.


- Ну ладно, ваше дело, - произнес Дорт. - Мне важно одно: связь я держу с

вами, и все!


- Совершенно верно, сэр. До свиданья, сор, считайте, что ампулы в ваших

руках...


Двадцать минут спустя четырехмоторный самолет отделился от земли.


3


Командир корабля Андрей Шелест хмуро посмотрел на низкие облака, закрывшие

горы, прищурился от сильного ветра и поднял меховой воротник кожаного

реглана.


Синоптики не ошиблись: вылететь не удастся. Надо же так случиться! До

Нового года меньше восьми часов, в Ростове-на-Дону его ожидают друзья, а

он... застрял здесь, в аэропорту Минеральные Воды!


Шелест направился в профилакторий[1].


Пятая палата, где только что расположился экипаж Шелеста, уже имела вполне

обжитой вид: из гардероба торчала куртка бортрадиста, на тумбочке

красовался раскрытый чемоданчик второго пилота Венева, в углу валялись его

ботинки, на фикусе покачивался черный галстук. Сам же Петя Венев лежал на

постели и задумчиво смотрел в потолок. Собственно, Детей или Петром его

нигде и никто не называл. Ему шел двадцать первый год, а на вид было и того

меньше. Наверное, оттого и прилипло к нему прозвище Петушок.


Характера он был живого, житейские огорчения стекали с него, как с гуся

вода. Пожалуй, главным недостатком его была всегдашняя пылкая уверенность в

том, что всякое желание легко исполнимо.


В свободные минуты Петушок очень любил фантазировать на самые различные

темы. Так было и сейчас. Размечтавшись, Петушок окликнул бортрадиста

Черныша, углубленного в какие-то расчеты:


- Серафим!


- Погоди, не сбивай... Девятнадцать... Двадцать... Двадцать семь тысяч

шестьсот километров умножить на...


- Что ты подсчитываешь?


- Сколько я заработал в этом месяце.


- К чему? Есть плановый отдел, бухгалтерия, там и подсчитают.


- Это когда еще будет, а я хочу сейчас знать... Ну, что ты хотел сказать?


- А! Вот послушай, Сима. Пройдет сколько-то лет, и мы будем летать на

сверхскоростных реактивных самолетах. А?


- Ну и дальше...


- Вот, говорю, будут полетики! Скажем, высота тысяч сорок метров, а

скорость - тысяч десять - двенадцать километров в час.


- Недурно, - заинтересовался Серафим. - Особенно если километровые будут

платить по повышенному тарифу.


- И вот несемся мы в Москву откуда-нибудь с Южного полюса и еще над

Кавказом включаем командную радиостанцию. Я начинаю: "Я - борт такой-то,

вошел в вашу зону, разрешите вход в малый круг..." А над Харьковом командир

спокойно так говорит мне: "Будьте настолько любезны, уважаемый товарищ

Венев, выпустите шасси!" Каково?


- Отлично! - оживился Серафим. - Может, так и будет. А дальше?


- А потом ты превратишься в старого хрыча и будешь рассказывать внукам:

"Да, детки, летали мы когда-ись в Москву на воздушных кораблях с поршневыми

моторами. От Ростова до столицы долетывали запросто за три часа..." А

внучата тебя на смех поднимут: "Брось, дедушка, за три часа до Луны

долететь можно..." А ты им - доказывать...


- "Старый хрыч", - буркнул Серафим, - такое скажешь!


- Боишься старости?


- А ты?


- Я - нет! Как седина полезет мне в бороду, я сейчас же к медикам...

Включат они какую-нибудь чертовину - и сразу лет двадцать простят мне. А

вот еще...


Но тут в палату вошел Шелест. По тому, как тяжело ступал командир, они

поняли: аэропорт будет закрыт непогодой всю ночь.


- Туман - хоть лопатой разбрасывай... Засели мы, братцы, денька на два, -

вздохнул Шелест.


- Да, не зря цыган две зимы менял на одно лето! - заметил Петушок.


- А Новый год? - спросил Серафим.


- Здесь встретим, конечно.


- Оно так, да скучновато будет.


- Кого-нибудь пригласим, потанцуем...


- Ладно, идемте в столовую продлевать свою жизнь, - сказал Серафим.


К ночи ветер стих, и в морозном конусе света от фонаря над перроном

кружились мелкие жесткие снежинки. Петушок и Серафим шли к аэровокзалу. У

входа они, точно по команде, остановились.


Перед ними, прислонясь к двери, стояла девушка в темно-синем пальто,

отороченном белым мехом, и в такой же шапочке. Свет играл на ее волнистых

волосах, и они отливали темным золотом. Лицо у девушки чистое и нежное, с

открытым лбом, тонким маленьким носом и чуть заостренным подбородком. Глаза

темно-серые, с голубыми искорками. Когда шальные снежинки упали на ее губы,

она улыбнулась и на щеках возникли крохотные тени.


- Добрый вечер! - почти одновременно сказали Венев и Черныш.


- Уже ночь, - заметила она.


- Да, правда. И еще новогодняя... Девушка вздохнула и промолчала.


- Разрешите пригласить вас в нашу скромную компанию? - произнес Петушок.


- Мы же не знакомы. Я только знаю, что вы пилот нашего самолета, и все...


- Познакомимся.


- Так сразу?! - удивилась девушка. - Под Новый год разрешается, - уверил

Петушок.


- Впервые слышу, - с сомнением ответила девушка, но сама уже повернулась, и

по ее лицу было видно, что ей приятно смотреть на Петушка. Серафим

досадливо поморщился, бросил в урну недокуренную папиросу и ушел.


- А что в таком знакомстве предосудительного? - продолжал Петушок

просительным тоном.


- Ничего. Но я не вижу и необходимости.


- Но ведь и вреда не будет? - Лично мне - нет.


- В таком случае, разрешите представиться: Петр Венев.


Девушка невольно рассмеялась, протянула ему руку и просто сказала:


- Нина Константиновна Тверская.


- Все пассажиры разъехались встречать Новый год, а вы? - спросил Петушок.


- Мужчинам проще; кроме того, у некоторых есть знакомые в Кисловодске или

Пятигорске.


- И вы остались одни?


- Как видите.


- Я вижу, что мы вдвоем!


- Ну, это только сейчас, на минутку.


- Как - на минутку? Вы же обещали встретить Новый гоя с нами!


- Я?!


- Ну, прошу вас, не отказывайте, Нина Константиновна.


- Не знаю, право, как быть...


- Я прошу вас от имени всего экипажа, - горячо настаивал Петушок.


Нина задумалась.


- Кроме того, "Наставление по производству полетов" обязывает нас

заботиться о своих пассажирах не только в воздухе, но и на земле! -

закончил Петушок.


- Хорошо, - решилась она. - Но в таком случае я приглашаю вас к себе. Так

будет удобнее. Я - в гостинице, мой номер четвертый.


- Будь по-вашему, - согласился Петушок. - Через полчаса ожидайте гостей...


Она была в скромном синем платье, которое очень шло ей и скрадывало едва

заметную полноту. Движения девушки были неторопливы, уверенны.


Знакомясь с Андреем, Нина смутилась. Ей понравилось его строгое лицо,

добрый, внимательный взгляд, голос, спокойный и басовитый, даже манера

говорить, слегка растягивая гласные. Серафим же показался ей скучным и

нелюдимым.


- Нина Константиновна, - весело сказал Петушок, - нам разрешили распить

бутылку вина.


- Этого вполне достаточно, - ответила Нина, накрывая на стол. -

Располагайтесь... Вы - на диване, вы - на том стуле, а Андрей Иванович

может сесть рядом со мной. Прошу к столу... Остались считанные минуты.


Все заняли свои места и замолчали, будто присели на минутку, чтобы тихо

проститься с родным домом перед дальней дорогой. Да и в самом деле, разве

не стал для них родным и, если так можно сказать, обжитым уходящий год?

Сколько радостей связано с ним навсегда! Бывали и неудачи, преодолевая

которые они приближались каждый к своей цели; крепче стала большая дружба,

выдержавшая испытание печальных недоразумений и ссор; отсеялись случайные

знакомства, не устоявшие перед маленькими размолвками...


Что передает эстафетой старый год новому? Что предстоит пережить им еще?

Много неизвестного таит эта дальняя дорога. Знать, оттого и хочется

посидеть вот так, молча, минуту-другую, поразмыслить, помечтать, пожелать...


Первым нарушил тишину Андрей. Он посмотрел на Нину, встретил ее взгляд и

тихо сказал своему радисту:


- Серафим, настрой радио.


В маленькой уютной комнате послышался перезвон кремлевских курантов.


- Еще один год на плечи, - с грустью произнес Андрей, поднимая стакан с

вином.


- И уже следующий выпустил шасси и просит посадку, - весело сказал Петушок.


- Ну что ж, посадку ему разрешаем! - ответил Андрей.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Похожие:

Петроний Аматуни iconПетроний. Разминка
Какой сегодня день недели? Какой он по счёту? Какой день недели будет через 8 дней?
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©znanie.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы