П. шеффер icon

П. шеффер




Скачать 496.03 Kb.
НазваниеП. шеффер
страница1/4
Дата конвертации29.07.2012
Размер496.03 Kb.
ТипСправочник
  1   2   3   4


П. ШЕФФЕР




ЛЮБОВЬ

ГЛАЗАМИ

СЫЩИКА

Перевод: Лана Форд


Хорошо обставленная комната со множеством книжных полок, заставленных энциклопедиями, словарями, справочниками. Между двумя дверями стол секретарши, по другой стене - диван. Одна из дверей ведет в вестибюль здания, другая дверь, на которой написано «PRIVAT» - дверь офиса Чарльза Сидлея.

Полдень, солнце ярко светит через два больших окна. У стола стоит Джулиан КРИСТОФОРО. Это человек лет тридцати пяти, выглядит слегка эксцентрично, нервозность в сочетании с мягкостью, почти кротостью, неуверенность в себе, и несмотря на это – независимость, отстраненность. На нем бежевый плащ со множеством карманов. Он смотрит на книги, садится в кресло, снова поднимается, выглядывает за левую дверь, закрывает ее, подходит к стульчику-лестнице, стоящему перед левым книжным шкафом. Ставит на пол свой кожаный саквояж, облокачивается на стул, обнаруживает, что он закреплен, раскрывает, и стул превращается в лесенку, в котором ступеньки как бы выворачиваются наружу. Он залезает на них и садится на сиденье, затем лезет в карман и извлекает большой носовой платок, расстилает его на коленях и из другого кармана достает пакетик с изюмом, высыпает их на платок, из третьего кармана достает пакетик с орешками, и делает то же самое. Из четвертого кармана достает солонку и посыпает орешки солью. Он начинает есть, но какой-то шум отвлекает его, он прислушивается, быстро складывает платок и прячет его в пятый карман. В этот момент открывается дверь офиса, появляется Чарльз СИДЛЕЙ.

Это человек лет сорока, сухопарый, изящный в манерах, на лице постоянное выражение снобистского сарказма. Он, напевая мелодию из «Болеро» Равеля, прикрывает дверь за собой, сравнивает время на стенных часах со своими карманными на цепочке, прячет часы в карман, подводит стрелки на настенных часах, прикрывает дальнее от сцены окно, подходит ко второму окну, поправляет статуэтку на подоконнике, закрывает и это окно, берет зонт из напольной стойки для зонтов, котелок и мимо стола секретарши направляется к двери, ведущей на лестницу.

Кристофоро, наблюдая с большим интересом за Чарльзом, слезает со стула-лесенки и следует за ним незамеченным, так что, когда он начинает говорить, он находится справа перед диваном.


КРИСТОФОРО: Доброе утро.

ЧАРЛЬЗ: Доброе утро. Доброе утро.

КРИСТОФОРО: Мистер Сидлей?

ЧАРЛЬЗ: Так точно.

КРИСТОФОРО: Очень приятно.

ЧАРЛЬЗ: Вы хотели меня видеть?

КРИСТОФОРО: Должен был. А вообще вы правы: я хотел вас видеть.

^ ЧАРЛЬЗ: Но вы застали меня в дверях. Видите ли, офис закрыт по субботам.

КРИСТОФОРО: Я знаю, я наблюдал за вами.

ЧАРЛЬЗ: Прошу прощения?

КРИСТОФОРО: Я частенько заглядывал в ваш офис, но вы постоянно были так заняты. Но сегодня я вас дождался.

ЧАРЛЬЗ: И как долго вы меня ждете?

КРИСТОФОРО: Примерно полчаса.

^ ЧАРЛЬЗ: Полчаса?..

КРИСТОФОРО: О, пожалуйста, не извиняйтесь. Это просто удовольствие – ждать в такой комнате. Это ведь и есть комната ожидания, здесь все ждут приема. Столько приятного в этих деталях… Например ваши энциклопедии, справочники… (Подходит к полкам с книгами.) Восхитительно!

^ ЧАРЛЬЗ (направляясь к столу). Благодарю вас.

КРИСТОФОРО: Я так понимаю – у Вас страсть к точности.

ЧАРЛЬЗ: Я бы сказал – уважение к фактам.

КРИСТОФОРО: О, да. Очень точно сказано! Я восхищен! А ведь в бухгалтерии – это основное. Но факты могут стать наваждением. Я надеюсь, с вами такого не случилось?

^ ЧАРЛЬЗ: Я тоже на это надеюсь. Теперь, если не возражаете, я, возможно, смогу принять вас на следующей неделе…

КРИСТОФОРО: Какие замечательные книги! Даже в обложках какая-то кожистая красота! И как солидно они выглядят на полках. «Сомкнутые ряды» знаний.

^ ЧАРЛЬЗ: Вы что-то продаете?

КРИСТОФОРО: Извините меня, я отвлекся. Я был один раз продавцом. Хотя по разу я был кем угодно. Мне еще не было тридцати, когда я уже поменял двадцать три работы.

^ ЧАРЛЬЗ: Да что вы говорите?

КРИСТОФОРО: Я знаю о чем вы подумали – потрясающее количество провалов. Но вы неправы. Я никогда не терпел неудач на работах, это они терпели неудачи со мной.

^ ЧАРЛЬЗ: У вас неприятности по налоговому ведомству?

КРИСТОФОРО: Нет.

ЧАРЛЬЗ: А вы уверены, что вам нужен я?

КРИСТОФОРО: Конечно.

ЧАРЛЬЗ: Тогда встретимся на следующей неделе? Скажем, во вторник?

КРИСТОФОРО: На самом деле – не люблю вторники. Это какие-то неопределенные дни.

^ ЧАРЛЬЗ (с нотой раздражения). Так, ваше имя, господин…

КРИСТОФОРО: Кристофоро.

ЧАРЛЬЗ: Кристофоро?

КРИСТОФОРО: Почему бы вам не звать меня просто Джулиан.

ЧАРЛЬЗ: Итак, во вторник?

КРИСТОФОРО: В любой день, когда ВАМ захочется увидеть меня?

^ ЧАРЛЬЗ: У меня нет особых отношений ни с одним днем недели, господин Кристофоро.

КРИСТОФОРО: О, у меня тоже. Более того, я могу сказать, что ни один день не может заставить меня не делать того, что я должен сделать.

^ ЧАРЛЬЗ: Если это срочно, я полагаю, я мог бы сделать «окошко» для вас в понедельник вечером.

КРИСТОФОРО: Мне казалось, что срочно. Но я вынужден признаться, я огорчен. Хорошо, я должен буду закончить наше дело в следующий раз.

^ ЧАРЛЬЗ: Извините?

КРИСТОФОРО: Нет, если бы истина была вам уже известна… В высшей степени удивительно!

ЧАРЛЬЗ: Что удивительно?

КРИСТОФОРО: Ваши колебания. Я представлял вас другим.

^ ЧАРЛЬЗ: Вы попали в какую-то неприятную историю?

КРИСТОФОРО: Ваши неприятности – это мои неприятности, сэр. Это мой профессиональный девиз. Прежде всего, потому что вы платите. (Открывает дверь.)

^ ЧАРЛЬЗ: Я что?

КРИСТОФОРО: Платите.

ЧАРЛЬЗ: Господин Кристофоро, идите сюда. Я так понял, что вы здесь, чтобы видеть меня профессионально?

КРИСТОФОРО: Конечно.

ЧАРЛЬЗ: Возможно, будет лучше, если вы точнее выразитесь, в чем дело.

КРИСТОФОРО: Вы хотите сказать, что вы не знаете, о чем речь?

^ ЧАРЛЬЗ: Откуда мне знать?

КРИСТОФОРО: Вы не знаете почему я здесь?

ЧАРЛЬЗ: У меня нет ни малейшей идеи.

КРИСТОФОРО: Ужасно! Я в агонии. Я сейчас умру! Что вы должны были обо мне подумать? Я тут болтаю, а вы даже не знаете почему я здесь? Боже мой, со мной так всегда! У вас тут случайно ложечки нет?

^ ЧАРЛЬЗ: Ложечки?

КРИСТОФОРО: Для моего йогурта. Я всегда ем, когда стесняюсь. А сейчас я просто в агонии.

ЧАРЛЬЗ: Господин Кристофоро! Мое терпение на исходе!

КРИСТОФОРО: Слишком долго контролируемое терпение оборачивается жестокостью. Старинная персидская поговорка. Я так думаю, что персидская. Это может быть и хинди. У вас есть словарь «Крылатых выражений»?

^ ЧАРЛЬЗ (резко). Кто вы?

КРИСТОФОРО: Я заменил Паркинсона.

ЧАРЛЬЗ: Заменили? Паркинсона?

КРИСТОФОРО (показал визитную карточку). Из сыскного агентства «Мехью и Фигис».

^ ЧАРЛЬЗ: Вы хотите сказать, что вы частный детектив?

КРИСТОФОРО (встряхивая канистрочкой с йогуртом). Конечно. Кто еще? Я пришел сюда, чтобы сделать наш ежемесячный доклад. Из офиса должны были позвонить вам и сообщить, что сегодня приду я. Теперь мне ясно, что они этого не сделали.

^ ЧАРЛЬЗ: Так вы здесь вместо Паркинсона?

КРИСТОФОРО: Ну, конечно.

ЧАРЛЬЗ: Почему? А где он?

КРИСТОФОРО: Он у нас больше не работает.

ЧАРЛЬЗ: Вы хотите сказать, он вышел на пенсию?

КРИСТОФОРО: Нет, его сбросили в шахту лифта. Издержки профессии, вы понимаете. Никто не скорбит о нем больше, чем я. (Он открывает правый ящик стола и достает ложечку.) Там, где есть секретарша, всегда найдется ложечка.

ЧАРЛЬЗ (с мрачным видом подходит к столу слева и набирает телефонный номер.) Хэлло! Сыскное агентство «Мехью и Фигис»? Это мистер Сидлей. Мистер Чарльз Сидлей. Я бы хотел поговорить с Мистером Мехью, а, если его нет, то дайте мне его домашний номер. Да. Хорошо. Спасибо. (Он усаживается в кресло за стол и набирает номер. Нетерпеливо и раздраженно.) Мистер Мехью?


(В это время Кристофоро справа от стола,

берет пустую канистрочку от йогурта и

отправляет ее в портфель, который стоит слева от стола.

^ Достает из него другую.)


Это мистер Сидлей. У меня в офисе находится человек, называющий себя…

КРИСТОФОРО: Кристофоро.

ЧАРЛЬЗ: Кристофоро. Он говорит, что работает на вас. Он что? Да, да… Да! Да, он мне это сказал. Гудж стрит. Я знаю, где это. Очень жаль. Такой деятельный сотрудник. (Глядя на Кристофора.) Он кто? Он. Я надеюсь. Я смогу, мистер Мехью. Вы понимаете, что это очень деликатное дело. Что? Нет, конечно, я знаю, что ваша фирма очень высоких… да, я сказал, что ваша фирма лучшая, да, да… Конечно. Я понимаю это. Ваша фирма лучшая из лучших. (Пауза.) Хорошо, хорошо. Посмотрим, мистер Мехью. Я всегда считал, что это полезно – дать людям возможность рассеять сомненья в них, хотя могу добавить, что когда я говорю «сомненья» в данном случае, это действительно «сомненья». (Он кладет трубку.) Ну и разговорчивый же у вас начальник.

КРИСТОФОРО: Только в тех случаях, когда он чувствует, что может быть задета «честь мундира». Кроме того, фирма – лучшая из лучших… (Он улыбается оптимистической улыбкой. Чарльз смотрит сердито.) В таких случаях он говорит, что я уже три года в их фирме и выполняю самую высококлассную работу. Да? (Идет и ставит канистрочку с йогуртом на подоконник.)

^ ЧАРЛЬЗ: Правильно. Он так и сказал.

КРИСТОФОРО: Это правда. Не побоюсь показаться нескромным, но я прекрасный детектив. Это одна из немногих работ, где быть незаметным – это преимущество.

^ ЧАРЛЬЗ: Вряд ли кто-нибудь скажет, что вы незаметны, мистер Кристофоро.

КРИСТОФОРО: Я приобрел звание «незаметного» очень давно. В прошлом году я стал «нехарактерным». В этом году – «Лишним». На будущий год я стану «невидимым». Это, как одни из тех американских курсов по повышению собственной значимости, только наоборот. Сделай из себя «ничто» за шесть облегченных уроков. Сказать правду, я работаю над вашим делом уже четвертую неделю.

^ ЧАРЛЬЗ: Как вы узнали, что я сегодня здесь?

КРИСТОФОРО: Я детектив, мистер Сидлей. Вы работаете здесь каждое субботнее утро, а ваша жена в это время едет в Кордон Блюю на уроки кулинарии.

^ ЧАРЛЬЗ: Верно.

КРИСТОФОРО: И для меня было естественным придти сюда именно сегодня.

ЧАРЛЬЗ: Понятно. Я вижу, все очень продумано. Теперь, вы меня очень обяжете, если прочитаете ваше донесение.

КРИСТОФОРО: Конечно.


(Кристофоро достает пакетик с миндальным печеньем,

берет одну печенинку и придвигает пакетик

с остальным к Чарльзу.)


КРИСТОФОРО: Не хотели ли бы угоститься миндальным печеньем? Извините меня. Это правда отвратительно – моя привычка жевать. Я это знаю. У меня есть друг, он адвокат, он так нервничает перед выступлениями в суде, что целый день ест сладкое. Перед своей последней защитой, а это было дело об убийстве, он проглотил двадцать шесть шоколадок «Марс» за одно утро. Но вы ведь не адвокат, не так ли?

^ ЧАРЛЬЗ: Нет.

КРИСТОФОРО: Конечно, нет. Вы – бухгалтер. Быть сейчас бухгалтером – это почти как священником, да? Я имею в виду, люди делают, что ты им скажешь, не задавая вопросов. (Он достает из саквояжа свой доклад.) Что бедняга Паркинсон сказал вам в вашу последнюю встречу?

^ ЧАРЛЬЗ: Если вы унаследовали его задание, то вы об этом должны знать!

КРИСТОФОРО: Его доклад все отрицал.

ЧАРЛЬЗ: Правильно.

КРИСТОФОРО: Ваши подозрения не подтвердились.

ЧАРЛЬЗ: Так он сказал. Но сейчас вопрос – не изменилось ли что с тех пор? Ведь прошел месяц.

КРИСТОФОРО: Ну, ответ зависит от того, что вы подозревали.

ЧАРЛЬЗ: Вы прекрасно знаете, что я подозревал. Какие бывают подозрения, когда людям приходится звонить детективам. Или вы пытаетесь острить?

КРИСТОФОРО: Мне иногда удается быть остроумным, мистер Сидлей. Подозрительность – субъективное понятие. Оно имеет отношение…

ЧАРЛЬЗ: Господин Кристофоро, что я должен сделать, чтобы получить от вас информацию, за которую я плачу?

КРИСТОФОРО (основательно). Если вы хотите знать действительно ли ваша жена неверна вам сексуально, то должен заметить, что очень трудно частному лицу увидеть людей во время соития.

^ ЧАРЛЬЗ: Как вы смеете?

КРИСТОФОРО: Но что ещё трудней, так это увидеть желание к совокуплению. Это невидимо. Поэтому нет подтверждения, что ваша жена спит где-то еще кроме супружеской постели.

^ ЧАРЛЬЗ: Нет доказательств?

КРИСТОФОРО: Никаких.

ЧАРЛЬЗ: Тогда вам нечего мне сказать.

КРИСТОФОРО: Я бы этого не утверждал.

ЧАРЛЬЗ: Так что вы скажете? Что вы скажете одним словом?

КРИСТОФОРО: У меня нет такого слова.

ЧАРЛЬЗ (в лицо Кристофоро). Так найдите его.

КРИСТОФОРО (торопливо). Будет лучше, если я прочитаю мой доклад. (Он берет файл и старается открыть его. К несчастью страницы будто склеены.) О, Б-же! Это сироп. Я вчера старался перевезти вафли. Ну, так. Первую страницу я все равно могу прочесть. (Кристофоро берет первую страницу, которая состоит как бы из двух половинок и читает официальным голосом.) Доклад Джулиана Кристофоро о перемещениях миссис Сидлей. Среда, 22 сентября.

^ ЧАРЛЬЗ: Это неважно.

КРИСТОФОРО: Извините, но это был мой первый день.

ЧАРЛЬЗ: Продолжайте.

КРИСТОФОРО: Десять сорок восемь. Объект преследования выходит из дома. На углу Волтон и Пойнт берет такси. Между прочим, это всегда фокус. Вы никогда не задумывались, что делать сыщику, если тот, за кем следят, поймал такси, а другого такси рядом не видно.

^ ЧАРЛЬЗ: Я полагал, что вы были за рулем.

КРИСТОФОРО: А. Жаль, но больше уже нет. Прежде я был водитель-асс в агентстве, но однажды мне пришлось следить за человеком, которого я подозревал в передаче шпионских секретов. Он шел пешком, я уверен, его зонт был начинен украденными микрофильмами. А я был в моей машине – маленьком «Моррисе», под прикрытием «Желтого Нарцисса». Неожиданно он сделал рывок к главному входу Вестминстерского Аббатства. Мне ничего не осталось сделать, как последовать за ним.

^ ЧАРЛЬЗ: В вашей маленькой машинке?

КРИСТОФОРО: Конечно. Если я хотел поймать его с поличным, нельзя было терять ни минуты.

ЧАРЛЬЗ: И что случилось?

КРИСТОФОРО: Я врезался в крещенскую купель и полностью сорвал королевские крестины. В итоге они отобрали мои права. Слишком жестоко, ведь я действовал в интересах национальной безопасности.

ЧАРЛЬЗ: Вестминстерское Аббатство?

КРИСТОФОРО: Да. Знаете? Это на площади Парламента.

ЧАРЛЬЗ (спокойно). Я знаю, где это. (Поднимается и подходит к окну, которое дальше от сцены. Открывает и вдыхает свежий воздух.) Продолжайте, пожалуйста.

КРИСТОФОРО: Объект следует к шляпному магазину «Мадам Марта», адрес32 Марбл стрит.

^ ЧАРЛЬЗ: Вы могли видеть внутри?

КРИСТОФОРО: Да.

ЧАРЛЬЗ: Кто там был?

КРИСТОФОРО: Еще четыре женщины.

ЧАРЛЬЗ: А мужчины?

КРИСТОФОРО: Я не думаю.

ЧАРЛЬЗ: Вы не думаете?

КРИСТОФОРО: Я имею в виду, что они могли быть одеты как женщины.

^ ЧАРЛЬЗ: Понятно.

КРИСТОФОРО: Объект получает шляпу, по-видимому, заказанную заранее, и выходит в ней на улицу. Шляпа напоминает кучку вареной моркови.

ЧАРЛЬЗ: Пожалуйста, следите за своим языком. Все, что моя жена знает о шляпах и одежде, она выучила от меня. Когда мы познакомились, она носила только свитера и брюки. Критикуя ее вкус к шляпам, вы критикуете меня.

КРИСТОФОРО: Я приношу извинения.

ЧАРЛЬЗ: Полагаю, что теперь, когда она отдалилась от меня, она вернется к прежним вкусам. Всю последнюю неделю она проходила в какой-то отвратительной зеленой мужской шляпе.

КРИСТОФОРО: Она вам не понравилась?

ЧАРЛЬЗ: Она что, понравилась вам?

КРИСТОФОРО: Мне кажется, в этом есть какой-то мальчишеский шик.

^ ЧАРЛЬЗ: Продолжайте, пожалуйста.

КРИСТОФОРО: Одиннадцать тридцать – объект в элегантной морковной шляпе направляется к Бронтон Роуд, входит в кафе-бар «Микельанджело», заказывает «Падающую пизанскую башню».

^ ЧАРЛЬЗ: Это еще что такое, черт побери?

КРИСТОФОРО: Фаллического вида кондитерское изделие, состоящее из мороженого «Тутти-фрутти», шоколадных марципанов, в основании: имбирь, лесные ягоды: малина, ежевика, с добавлением орешков и черной патоки, все это покрыто сверху облаком взбитых сливок, и все это повторяется слой за слоем, одно за другим, одно за другим… Ваша жена сладкоежка… Так что, если уж говорить о не сообразующихся фактах, то она, как я. А вы любите сладкое?

^ ЧАРЛЬЗ: Какая разница! Что происходил дальше?

КРИСТОФОРО: Двенадцать семнадцать – объект выходит из кафе-бара и идет в Кенсингтонский сад. Подходит к статуе «Питера Пэна». Вы верите в сказки?

^ ЧАРЛЬЗ: Что она сделала?

КРИСТОФОРО: Она посмотрела на него и засмеялась – реакция, кажущаяся мне странной.

ЧАРЛЬЗ: Совсем нет. В первую неделю после нашей свадьбы я показал ей эту статую и объяснил, что именно в ней смешного. Когда вы критикуете ее вкус к скульптуре, вы критикуете меня.

КРИСТОФОРО: Прошу прощения. Извините меня, пожалуйста. Я не знаю куда смотреть.

^ ЧАРЛЬЗ: В ваш доклад.

КРИСТОФОРО: Да… конечно…

ЧАРЛЬЗ: Я предполагаю, она кого-то ждала.

КРИСТОФОРО: Напротив, она прогуливалась весьма бесцельно.

^ ЧАРЛЬЗ: Откуда вы взяли, что это было бесцельно?

КРИСТОФОРО: В каком-то месте она подняла несколько желудей.

ЧАРЛЬЗ: Желудей?

КРИСТОФОРО: Да, чтобы бросить их в уток в пруду. У меня создалось впечатление, что ей нечего было делать.

^ ЧАРЛЬЗ: Очаровательно. И это результат всей моей работы по ее воспитанию, как проводить досуг разумно.

КРИСТОФОРО: Стояла прекрасная погода.

ЧАРЛЬЗ: А это какое имеет значение?

КРИСТОФОРО: Я стараюсь быть снисходительным.

^ ЧАРЛЬЗ: Вам платят не за снисходительность, не так ли?

КРИСТОФОРО: Нет.

ЧАРЛЬЗ: Тогда продолжайте.

КРИСТОФОРО: Двенадцать двадцать пять. Объект покидает парк и идет в кино на Оксфорд стрит. Показывали: «Как я была несовершеннолетней некрофилкой».

^ ЧАРЛЬЗ: Надеюсь, вы пошли за ней?

КРИСТОФОРО: Конечно.

ЧАРЛЬЗ: И она сидела в кино одна?

КРИСТОФОРО: От начала до конца. Четыре часа семнадцать минут.

^ ЧАРЛЬЗ: Четыре часа?

КРИСТОФОРО: Она смотрела фильм два раза подряд.

ЧАРЛЬЗ: Какой вывод вы из этого сделали?

КРИСТОФОРО: Мне показалось, что это изумительная возможность оспорить все подозрения об измене.

^ ЧАРЛЬЗ: В самом деле?

КРИСТОФОРО: Это был ужасно безвкусный фильм, но еще хуже были те, что последовали в последующие дни.

ЧАРЛЬЗ: И таким образом она провела весь день?

КРИСТОФОРО: Да.

ЧАРЛЬЗ: После всего чему я ее учил? Да как она посмела? Как она посмела? (Расстроено.) Извините. Это нелегко – заставить детектива следить за своей женой. Всякий это поймет и вы должны плохо относиться к этому, или относились бы, если…

КРИСТОФОРО: Если бы это был не я… Такое случается иногда, мистер Сидлей, иногда я заканчиваю тем, что ненавижу многих наших клиентов.

^ ЧАРЛЬЗ: Ненавидите. Для вас сказано довольно громко.

КРИСТОФОРО: О, да. Это вырвалось почти рефлекторно, они меня тоже ненавидят.

ЧАРЛЬЗ: А чего еще вы от них ждете?

КРИСТОФОРО: Ничего. Клиент смотрит сверху вниз на проститутку, облегчающую его. Это известный пример.

^ ЧАРЛЬЗ: Очаровательный образ.

КРИСТОФОРО: Но очень точный, мне кажется.

ЧАРЛЬЗ: Если вам так кажется, то зачем вы делаете эту работу?

КРИСТОФОРО: Личные причины. А, если быть еще более точным, общественные.

^ ЧАРЛЬЗ: Я не понимаю.

КРИСТОФОРО: Это не важно. Рискуя прозвучать невежливым, все же спрошу, мистер Сидлей. А почему вы это делаете? Я имею в виду… пришли к нам? Ведь на самом деле не было из-за чего приходить.

ЧАРЛЬЗ: Вы хотите сказать – ничего конкретного. Не было писем, написанных горячей, стремительной рукой, не было виноватых улыбок, она не краснела… Дорогой мой, мы живем в двадцатом первом столетии, когда не краснеют. Это ушло вместе с приглашениями на балы и любовными письмами. Предательство стало словом с устаревшим значением.

КРИСТОФОРО: Я думаю, что это риторика, мистер Сидлей. Очень хорошо упакованная, посмею так сказать. Но это не совсем верно, точнее – совсем неверно.

ЧАРЛЬЗ: Нет? У моей жены не больше понятия о сексуальной преданности, чем у этого кресла. Когда я с ней познакомился, она не видела ничего страшного в том, чтобы спать с тремя разными мужчинами в одну неделю.

КРИСТОФОРО: И одним из них были вы?

ЧАРЛЬЗ: Я не думаю, что должен отвечать на это.

КРИСТОФОРО: О, пожалуйста. Если вы, как священник в вашей профессии, то я как психоаналитик в моей. Вы не можете позволить себе придерживать информацию. Но в отличии от психоаналитика, я не считаю себя джентльменом, поэтому можете говорить мне все. Если все, что вы рассказываете правда, то зачем вы на ней женились?

^ ЧАРЛЬЗ: Потому что… Я был до безумия влюблен.

КРИСТОФОРО: Пожалуйста, продолжайте.

ЧАРЛЬЗ: Я не вижу, что полезного можно вынести из этого рассказа.

КРИСТОФОРО: О, вы должны позволить мне судить. Где вы ее встретили?

^ ЧАРЛЬЗ: В месте по названием «Модерн-клуб» в Сохо.

КРИСТОФОРО: Мне кажется, это место не для вас?

ЧАРЛЬЗ: Меня пригласил туда мой друг-журналист. Должен заметить – там было очень приятно. Обеденная зала с французской кухней находится наверху, а как бы в подвальном помещении, под ней, место, где можно потанцевать. В конце концов, я не очень хороший танцор, во всяком случае, не этих боевых передвижений дикарей в джунглях, которые современная молодежь теперь называет танцами. Но еда была хорошая и обслуживала нас Белинда.

КРИСТОФОРО: Белинда?

ЧАРЛЬЗ: Моя жена. Она делала это не очень хорошо, она все время забывала чей-нибудь заказ и должна была к нам возвращаться, с чем я был гораздо более согласен, чем все остальные… А потом я поймал себя на том, что зачастил туда. В конце концов я пригласил ее в театр. До этого в своей жизни она не видела ничего сложнее, чем фильмы ужасов. Эти фильмы были просто ее наваждением.

КРИСТОФОРО: Они до сих пор ее наваждение.

ЧАРЛЬЗ: Да… Это была забавная битва. Даже без моего требования она сдала всю свою жизнь на переделку. Я полагаю, ничего удивительного в этом нет. Первые восемнадцать лет жизни она прожила в захолустье и этого достаточно, чтобы удушить любого. Ее отец был обувщиком. Амбиции ее родителей о ней не поднимались выше, чем работа в библиотеке и брак с местным парнем. Теперь понимаете, почему она удрала в Лондон, где вела более экстравагантную жизнь, деля квартиру с двумя художниками, один из которых ездил по холстам на велосипеде, а другой, набрав краски в рот, плевал на холсты, выражая таким образом свое презрение к обществу. Поэтому неудивительно, что она прореагировала с энтузиазмом на мои тактические реформы, она ведь в это время сравнивала своих соседей с Эль Греко. Я учил ее всему, чему мог. Я не старомодный критик-эксперт, господин Кристофоро, но и не комичный, я надеюсь, дилетант. Конечно, мысль о бухгалтере с душой, возможно, покажется, вам нелепой. Я боюсь, что здесь много такого, что делает ситуацию смехотворной. Мораль в том, что сорокалетний мужчина не должен жениться на восемнадцатилетней девушке. Церковь должна была бы ввести закон? Вступайте в брак только с людьми своего поколения, но несмотря на разницу в возрасте, все начиналось так хорошо…

КРИСТОФОРО: Вы были счастливы?

ЧАРЛЬЗ: Очень счастлив. Она обновила мою жизнь. У меня появился человек, с которым я делился, которому я показывал свой мир.

КРИСТОФОРО: А она? Показывала она вам свой?

ЧАРЛЬЗ: В этом не было необходимости. Она была юна и этого было достаточно. Юности достаточно показывать только себя. Это можно сравнить только с солнцем. В компании многих мужчин моего возраста я обнаруживал, что меня относит куда-то к середине жизни, как бы путешествие к северным широтам. А мне это не нравилось, мне это совсем не нравилось.

КРИСТОФОРО: И так, вы пошли за солнцем.

ЧАРЛЬЗ: Глупый, безрассудный поступок. Через год я обнаружил, что женился на ребенке. На ком-то без понятия о своем месте в мире.

КРИСТОФОРО: Ее месте?

ЧАРЛЬЗ: Конечно. Ее месте. Белинда – жена профессионального человека в высокоорганизованном городе 21-го века. Вот ее Вот ее место. Как часто мне приходилось ей объяснять, что все было бы по-другому, если бы она вышла замуж за джазового трубача в Новом Орлеане, с кем она меня все время путает.

КРИСТОФОРО: Может быть, она хочет быть независимым человеком?

ЧАРЛЬЗ: Я не знаю кем она хочет быть. Она и сама не знает. Наши отношения продолжают ухудшаться. Три месяца назад я пригласил на обед очень важного клиента, президента одной огромной инвестиционной компании в Сити. Моя жена сидела во главе стола одетая в то, что я могу описать, как кожаная пижама. Когда я запротестовал, она ответила, что больна от моих надутых гостей.

КРИСТОФОРО: Это справедливо.

ЧАРЛЬЗ: Признаюсь, это несправедливо. (Сердито.) Мои гости не снобы. Только потому, что они не приходят к обеду переодетыми в мотоциклетную форму… Нет сомненья, они, конечно, безнадежно отстали от жизни современной молодежи. Они только читают, думают, путешествуют и обмениваются плодами этих впечатлений друг с другом. Есть ли в мире что-нибудь более пошлое, чем обожествление молодости?

КРИСТОФОРО: Нет ничего. Это как обожествление солнца. Приниженно и суеверно.

^ ЧАРЛЬЗ: Нет сомнения, что вас это развлекает.

КРИСТОФОРО: Как вы могли подумать?

ЧАРЛЬЗ: Вы насмехаетесь: «Виноград-то кислый…»

КРИСТОФОРО: Совсем нет.

ЧАРЛЬЗ: О, да!

КРИСТОФОРО: Мистер Сидлей, умоляю вас…

ЧАРЛЬЗ (с настоящей болью). У моей жены есть любовник?

КРИСТОФОРО: Что заставляет вас так думать?

ЧАРЛЬЗ: Потому что уже три месяца как она отвернулась от меня. Просто отвернулась. Вы знаете, как женщины отворачивают свои лица, когда не хотят, чтобы их целовали. Так она отворачивает лицо, взгляд, мысли. Все! Наши ленчи, обеды и ужины проходят в молчании… А, если она говорит, то себя не слышит. В прежние дни она обычно оставалась в постели после того, как я уходил на работу. Я, говорил, что мне это не нравится. Теперь она вскакивает, и в восемь ее уже нет дома… Как будто ей невыносимо полежать в нашей кровати лишнюю минуту. Однажды, на прошлой неделе она вскочила в шесть. И, когда я спросил, она ответила, что хочет полюбоваться восходом солнца. (Взрываясь.) Черт побери, вы думаете, я дурак? Она с кем-то видится, разве не так? Смотрите, вчера вечером она не пришла вообще.

КРИСТОФОРО: Вообще?

ЧАРЛЬЗ: Нет, пришла, но после двух часов ночи! И ни одного слова объяснения.

КРИСТОФОРО: А вы ее спрашивали?

ЧАРЛЬЗ: Если я ее о чем-то спрашиваю – через минуту ссора. (Пауза.) Скажите мне. Что, кто-то есть?

КРИСТОФОРО (тихо). Да.

ЧАРЛЬЗ: Продолжайте.

КРИСТОФОРО: Мне трудно.

ЧАРЛЬЗ: Как часто они встречаются?

КРИСТОФОРО: Каждый день.

ЧАРЛЬЗ: Каждый день?

КРИСТОФОРО: Да.

ЧАРЛЬЗ: Опишите его.

КРИСТОФОРО: Хорошо… Я бы сказал, он очень красив.

ЧАРЛЬЗ (с горечью). Конечно.

КРИСТОФОРО: Очень уверенный в себе, знаете, изящный, хорошо одет. Я бы сказал, дипломат.

^ ЧАРЛЬЗ: Дипломат?

КРИСТОФОРО: Дипломат.

ЧАРЛЬЗ: Дипломат?.. А, в Никарагуанском посольстве была вечеринка…

КРИСТОФОРО: Нет, он определенно не никарагуанец.

^ ЧАРЛЬЗ: Откуда Вам это известно?

КРИСТОФОРО: Да, справедливо. У вас очень точный ум, мистер Сидлей. Я согласен, что когда вы встречаете абсолютного незнакомца в первый раз, нельзя с точностью сказать, что он не из Никарагуа.

^ ЧАРЛЬЗ: Как он с ней себя ведет?

КРИСТОФОРО: Очень вежливо. Он выказывает громадное уважение.

ЧАРЛЬЗ: Вы хотите сказать – они не целуются при народе?

КРИСТОФОРО: Конечно, нет.

ЧАРЛЬЗ: Тогда что они делают?

КРИСТОФОРО: О… счастливо смотрят друг на друга. Обмениваются глубокомысленными взглядами. Улыбаются такими чуть заметными улыбочками.

^ ЧАРЛЬЗ: Секретные улыбочки.

КРИСТОФОРО: Я бы сказал, наблюдают друг за другом с расстояния, их отношения – это по большому счету – нежность.

ЧАРЛЬЗ: Вы бы сказали так?

КРИСТОФОРО: Да, я бы сказал.

ЧАРЛЬЗ: Черт бы ее побрал!

КРИСТОФОРО: Мистер Сидлей!

ЧАРЛЬЗ: Черт ее побери! Черт с ней! (Зло.) Как его зовут?

КРИСТОФОРО: Я не знаю.

ЧАРЛЬЗ: Лжец!

КРИСТОФОРО: Я не знаю.

ЧАРЛЬЗ: Слушайте меня, вы же сыщик, не так ли?

КРИСТОФОРО: Вы знаете, что это так.

^ ЧАРЛЬЗ: И это ваша работа – находить имена и адреса.

КРИСТОФОРО: Я полагаю, да.

ЧАРЛЬЗ: Или вы к вечеру узнаете имя и адрес этого мужчины, или я размозжу ваш чертов череп.

КРИСТОФОРО: Мистер Сидлей! Вы не имеете права так со мной разговаривать. Я профессионал.

^ ЧАРЛЬЗ: Ты ползающая, плачущая, нахальная маленькая рептилия!

КРИСТОФОРО: Я не хотел огорчать вас. Вы заставили меня. Признайтесь честно! Вы заставили меня.

БЕЛИНДА: Чарльз!

ЧАРЛЬЗ: Тихо!

БЕЛИНДА (голос из-за двери). Чарльз!

ЧАРЛЬЗ: Моя жена! Она пошла наверх. Что мне делать? Вам надо убраться отсюда.

КРИСТОФОРО: Как это можно сделать?

ЧАРЛЬЗ: Через эту дверь. Там есть пожарная лестница, она ведет в убежище. Быстро! Позвоните мне домой утром. Торопитесь!

КРИСТОФОРО: Какой номер вашего домашнего телефона?

  1   2   3   4

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©znanie.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы