Елизавета Федоровна Романова icon

Елизавета Федоровна Романова




Скачать 307.6 Kb.
НазваниеЕлизавета Федоровна Романова
Дата конвертации26.06.2013
Размер307.6 Kb.
ТипДокументы
источник
1. /Елизавета Федоровна Романова1.docЕлизавета Федоровна Романова

Е
лизавета Федоровна Романова.



(2,11(20,10) 1864 -18,06,1918)

Я не знаю, почему мне пришло в голову писать о ней…Что может быть дальше от нас, чем последняя четверть 19 века и начало 20, блистательный двор императорского Петербурга, золоченые купола церквей, тихие монастырские подворья, ясный колокольный звон?...’’





Элла. Крестный путь от Княгини до Святой.

Она родилась не в России. Ее родиной было маленькое герцогство Гессен-Дармштадт(Германия), а чуть позже – холмы и равнины Шотландии, сизые туманы, закрывающие от взора неоглядную гладь моря, стены древнего кирпичного замка Осборн, увитые плюющем…

Если бы ей сказали, что большую часть своей жизни она проживет в другой стране, среди метелей и снегов, только летом чужая земля будет зеленью напоминать ей мягкость любимых ею холмов, она не поверила бы…

Но так получилось. И в эту новую, странную страну она влюбилась со всей страстью, на какую только была способна ее восторженная, ранимая и, как считала ее бабушка – Королева Виктория – чересчур уж романтичная и экзальтированная душа…Полюбит настолько, что примет православие, сменит имя, а позже – Судьбу.

Любимая внучка английской королевы Виктории, принцесса Элла родилась в октябре 1864 года в семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV. Ее матерью была принцесса Алиса, дочь королевы Англии. Девочке дали имя в честь родоначальницы Гессенского дома и Саксонского Елизаветы Тюрингенской, причисленной к лику святых за дела милосердия католической церковью в XIII веке.


Какою она была, как росла, как воспитывалась? Также как и ее родная, младшая сестра Эллис – Алиса Гессенская, позже ставшая императрицей России : книги, рояль, цветы, забота о младших в семье ( сестры рано потеряли мать и были во всем опорой отцу, особенно Элла), ревностное исполнение религиозных обрядов, чтение духовной литературы…Вероятно, верховые прогулки по утрам, занятия с учителем танцев, уроки французского. Приседания перед зеркалом – в реверансах, с прямой спиной и книгой на голове: гувернантка обеих сестер, англичанка мисс Орчард (Орчи) бывала порой чересчур строга…Но Элла могла сама растопить камин, вязать и штопать, сажать в парковой клумбе цветы, петь по вечерам младшим колыбельные песни пока они не заснут…Позже, в Алапаевске, ее спросят, откуда у аристократки до седьмого колена такая ловкость в обращении с горшками и кастрюлями? Она спокойно ответит, что всему этому она научилась с раннего детства, при дворе своей бабушки королевы Виктории. Дети воспитывались в традициях старой Англии, их жизнь проходила по строгому распорядку, установленному матерью. Одежда и еда детей были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин. Впоследствии Елизавета Феодоровна говорила: "В доме меня научили всему." Мать внимательно следила за развитием талантов и наклонностей каждого из семерых детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим.

Родители Елизаветы Феодоровны потратили большую часть своего состояния на благотворительные нужды, а дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов, привозили с собой большие букеты цветов, разносили по палатам больных, ставили в вазы. Елизавета с детства любила природу и особенно цветы, которые с увлечением рисовала. У нее был художественный дар, и всю свою жизнь она много времени уделяла рисованию. Любила она и классическую музыку.

Все, знавшие Елизавету с детства, отмечали ее любовь к ближним. Как говорила впоследствии сама Елизавета Федоровна, на нее еще в самой ранней юности имели огромное влияние жизнь и подвиги Елизаветы Тюрингенской, одной из ее предков, в честь которой она и была названа.В 1873 году разбился насмерть на глазах у матери трехлетний брат Елизаветы Фридрих. В 1876 году в Дармштадте началась эпидемия дифтерита, заболели все дети, кроме Елизаветы. Мать просиживала ночи у постелей заболевших детей. Вскоре умерла четырехлетняя Мария, а вслед за ней заболела и умерла сама Великая герцогиня Алиса в возрасте тридцати пяти лет. В тот год закончилась для Елизаветы пора детства. В горе она стала еще чаще и усерднее молиться. Она поняла, что жизнь на земле - это крестный путь. Она всеми силами старалась облегчить горе отца, поддержать его, утешить, а младшим своим сестрам и брату в какой-то мере заменить мать.

Она поражала своей красотой – редкой, хрупкой, пленительной…Своими мягкими, изящными манерами. На нее, как и на сестру, рано начали обращать внимание, предложения руки и сердца не заставили себя ждать…Но принцесса Гессенская долго выбирала (по понятиям того времени)

В Европе в те времена говорили, что в мире есть только две настоящие красавицы: Елизавета Австрийская, жена императора Франца-Иосифа, и принцесса Элла Гессен-Дармштадтская.

Ее торопили, но напоминали, что выбор должен быть равным ей: особой царской крови – иначе долг не велит.

И она на двадцатом году жизни выберет родного брата императора Александра III, , пятого сына Императора Александра II, великого князя Сергея Александровича Романова… Она познакомилась с будущим супругом в детстве, когда он приезжал в Германию со своей матерью, императрицей Марией Александровной, также происходившей из Гессенского дома. До этого все претенденты на ее руку получали отказ.

Ранее принцесса отклонила предложения многих завидных женихов Старого Света и самого настойчивого - ее родственника, молодого принца Вильгельма, будущего кайзера Германии.

Королева Виктория с большой неохотой дала ей благословение на брак с великим князем Сергеем, которого Элла знала с детства, - со своей матерью Сергей Александрович часто приезжал в их дом и гостил там месяцами. Королеву страшила непредсказуемость судьбы России, к тому же она знала, что все браки гессенских принцесс с представителями дома Романовых были несчастливыми. (Элла была третьей невестой Гессенского дома, которая выходила замуж за представителя рода Романовых, - первыми были супруги Павла I и Александра II.)


Вся семья сопровождала принцессу Елизавету на ее свадьбу в Россию. Вместе с ней приехала и двенадцатилетняя сестра Алиса, которая встретила здесь своего будущего супруга, цесаревича Николая Александровича. Венчание состоялось в церкви Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Великая Княгиня напряженно занималась русским языком, желая глубже изучить культуру и особенно веру новой своей родины. Великая Княгиня Елизавета была ослепительно красива.

Очарованный Елизаветой Федоровной, Великий князь Константин Константинович Романов посвятил ей стихотворение. Оно написано в 1884 году.

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно, под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!
Какой-то кротости и грусти сокровенной
В твоих очах таится глубина;
Как ангел ты тиха, чиста и совершенна;
Как женщина, стыдлива и нежна.
Пусть на земле ничто
средь зол и скорби многой
Твою не запятнает чистоту.
И всякий, увидав тебя, прославит Бога,
Создавшего такую красоту!

К. Р.


Россия покорила сердце первой невесты Европы красотой православных обрядов, богатой национальной культурой, обычаями и традициями, патриархальностью. Ее встречали с любовью и исключительной роскошью, уже немыслимой в Европе. Этот брак был долгожданным и очень желанным для российского императорского дома.

Елизавету Федоровну любили в России. Она писала и говорила: "Я счастлива и очень любима", имея в виду не только любовь мужа.

Ее венчание, ее свадьба окажутся для России полными скрытого важного значения – именно на пышных празднествах и балах ее родная сестра Эллис познакомится с таким же как и она – застенчивым и молчаливым юношей – наследником Российского престола Ники, будущим императором.

Она не знала, что ступая по каменным плитам собора и принося клятву верности избраннику, стоящему рядом с ней, она приносит клятву верности и Стране, которая даст ей много горького пленительного счастья.

Я не знаю,чем он увлек ее – стройный, высокий, подтянутый офицер, с пышной шевелюрой, не менее пышными усами и внимательным взглядом огромных глаз – почти фамильная черта всех Романовых…Он был военным, сторонником жесткой дисциплины, намного старше своей избранницы…Но, вероятно, умел ухаживать, обладая невероятным шармом…


Это потом она узнает о его бесчисленных мужских победах, гвардейских кутежах до глубокой ночи…рассвета… И, может быть, о самом для нее страшном, том, что в обществе тогда называли тонко и иронично: '' Грамматические ошибки''… Проще говоря – бисексуальные наклонности.

Каким ударом это было дня нее, воспитанной в понятиях строгой морали и чистоты, глубокой духовности, можно лишь постараться вообразить…Да и то, наверное, не получится!

Но вот что интересно. Человек равнодушный (как писали и говорили все!) к ее обаянию, потрясающему, порой сводящему с ума, позволяет себе в отношениях с нею мучительно-смешные припадки ревности, тут же кидается исполнять все ее капризы, малейшие желания… Впрочем, разве могли они быть у такой утонченной особы?... Вероятно так, тихие намеки вскользь…

Большую часть года Великая Княгиня жила с супругом в их имении Ильинское в шестидесяти километрах от Москвы, на берегу Москвы-реки. Она любила Москву с ее старинными храмами, монастырями и патриархальным бытом. Сергей Александрович был глубоко религиозным человеком, жил по уставам Святой Церкви, строго соблюдал посты, часто посещал богослужения, ездил в монастыри. Великая Княгиня везде следовала за своим мужем и полностью выстаивала долгие церковные службы.

Они усыновляют осиротевшего племянника и воспитывают его как родного сына, и непонятно от кого тот получает больше теплого родительского внимания - от красавицы тети Эллы или сдержанного и сурового на вид дяди Сержа. Они возят племянника повсюду за собой, это однажды спасает жизнь московскому '' вице-королю’’, генерал-губернатору – Каляев, будущий убийца, не посмел бросить бомбу в экипаж, ведь рядом сидел ребенок… и Элла.

Великосветское общество Петербурга приписывало Великой Княгине множество любовников. Еще бы! Такая редкая, утонченная красавица оставлена мужем без внимания! Легенды эти были беспочвенны, хотя самую позднюю из них – роман с начальником полиции Москвы В.Ф.Джунковским можно встретить в книге Л.Разгона с говорящим названием “ Непридуманное”. ( кстати в ней говориться о времени, когда Елизавета Федоровна была уже настоятельницей Марфо-Мариинской обители.) Талантливый поэт, блестяще образованный Великий князь Константин Константинович посвящает ей мадригалы и стихи.

Но это не привлекает Княгиню, хотя светские обязанности она выполняет безукоризненно. Без устали посещает московские приюты для бездомных, госпитали, больницы… Москва после революции еще долго будет слагать легенды о высокой красавице княгине с печальными глазами и ласковой улыбкой для каждого.

Однако чаще всего ее видят в храме великокняжеской усадьбы Ильинское, где она поет на клиросе – духовные песни, молитвы… Слезы на глазах княгини высыхали от тепла свечей в мерцании лампад и иконных риз…

О чем она молилась? Внутренне решение она приняла давно, но не хотела огорчать родственников, знала, что ее не поймут в семье отца.

В православных храмах она испытывала удивительное чувство, таинственное и благодатное, так непохожее на то, что чувствовала она в протестантской кирхе. Она видела радостное состояние Сергея Александровича после принятия им Святых Тайн Христовых, и ей самой захотелось подойти к Святой Чаше, чтобы разделить эту радость. Елизавета Федоровна стала просить мужа достать ей книги духовного содержания, православный катехизис и толкование Писания, чтобы умом и сердцем постичь, какая же вера истинна.Но никакой необходимости в переиене Веры в отличии от сестры-императрицы у Эллы не было.

В 1888 году Император Александр III поручил Сергею Александровичу быть его представителем на освящении храма святой Марии Магдалины в Гефсимании, построенного на Святой Земле в память их матери, Императрицы Марии Александровны. Сергей Александрович уже был на Святой Земле в 1881 году, когда участвовал в основании Православного Палестинского Общества и стал председателем его. Это общество собирало средства для паломников в Святую Землю, для помощи Русской Миссии в Палестине, для расширения миссионерской работы, для приобретения земель и памятников, связанных с жизнью Спасителя. Узнав о возможности посетить Святую Землю, Елизавета Федоровна восприняла это как указание Божие и молилась о том, чтобы там, у Гроба Господня, Спаситель Сам открыл ей Свою волю.

Великий князь Сергей Александрович с супругой прибыл в Палестину в октябре 1888 года. Храм святой Марии Магдалины был построен в Гефсиманском саду у подножия Елеонской горы. Этот пятиглавый храм с золотыми куполами - и до сего дня один из красивейших храмов Иерусалима. На вершине Елеонской горы высилась огромная колокольня, прозванная "русской свечой." Увидев эту красоту и почувствовав присутствие на этом месте благодати Божией, Великая Княгиня сказала: "Как я хотела бы быть похороненной здесь." Это пророчество, сбывшееся в последствии, не оставит более колебаний в ее душе В дар храму святой Марии Магдалины Елизавета Федоровна привезла драгоценные сосуды, Евангелие и воздухи.

После посещения Святой Земли Великая Княгиня Елизавета Федоровна твердо решила перейти в православие. От этого шага ее удерживал страх причинить боль своим родным и, прежде всего, отцу.. Откинув последние сомнения, 1 января 1891 года она пишет письмо отцу с просьбой понять ее шаг. Я приведу его почти полностью, из него видно, какой путь прошла Елизавета Федоровна:

"...А теперь, дорогой Папа, я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение.

Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии с тех пор, как Вы были здесь в последний раз, более полутора лет назад. Я все время думала и читала, и молила Бога указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как я теперь - принадлежать к одной церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не можете себе представить, каким он был добрым: никогда не старался принудить меня никакими средствами, предоставляя все это совершенно одной моей совести. Он знает, какой это серьезный шаг, и что надо было быть совершенно уверенной, прежде чем решиться на него. Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я причиняю Вам боль. Но Вы, разве Вы не поймете, мой дорогой Папа?

Вы знаете меня так хорошо, Вы должны видеть, что я решилась на этот шаг только по глубокой вере и что я чувствую, что пред Богом я должна предстать с чистым и верующим сердцем.

Как было бы просто - оставаться так, как теперь, но тогда как лицемерно, как фальшиво это было бы, и как я могу лгать всем - притворяясь, что я протестантка во всех внешних обрядах, когда моя душа принадлежит полностью религии Православной. Я думала и думала глубоко обо всем этом, находясь в этой стране уже более шести лет и зная, что религия "найдена." Я так сильно желаю на Пасху причаститься Святых Тайн вместе с моим мужем. Возможно, что это покажется внезапным, но я думала об этом уже так долго, и теперь, наконец, я не могу откладывать этого. Моя совесть мне этого не позволяет. Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль. Но разве вера в Бога и вероисповедание не являются одним из главных утешений этого мира? Пожалуйста, протелеграфируйте мне только одну строчку, когда Вы получите это письмо. Да благословит Вас Господь. Это будет такое утешение для меня, потому что я знаю, что будет много неприятных моментов, так как никто не поймет этого шага. Прошу только маленькое ласковое письмо."

Отец не послал дочери желаемой телеграммы с благословением, а написал письмо, в котором говорил, что решение ее приносит ему боль и страдания и что он не может дать благословения.

Тогда Елизавета Федоровна проявила мужество и, несмотря на моральные страдания, не поколебалась в решении перейти в православие. Вот еще несколько отрывков из ее писем близким:

"...Моя совесть не позволяет мне продолжать в том же духе - это было бы грехом; я лгала все это время, оставаясь для всех в моей старой вере... Это было бы невозможным для меня продолжать жить так, как я раньше жила... Даже по-славянски я понимаю почти все, хотя никогда не учила этот язык. Библия есть и на славянском, и на русском языке, но на последнем легче читать... Ты говоришь... что внешний блеск церкви очаровал меня. В этом ты ошибаешься. Ничто внешнее не привлекает меня, и не богослужение - но основа веры. Внешнее только напоминают мне о внутреннем... Я перехожу из чистого убеждения, чувствую, что это самая высокая религия и что я сделаю это с верой, с глубоким убеждением и уверенностью, что на это есть Божие благословение."

12 (25) апреля1891 в Лазареву субботу было совершено Таинство Миропомазания Великой Княгини Елизаветы Федоровны с оставлением ей прежнего имени, но уже в честь святой праведной Елизаветы - матери святого Иоанна Предтечи, память которой Православная церковь совершает 5 (18) сентября. После Миропомазания Император Александр III благословил свою невестку драгоценной иконой Нерукотворного Спаса, с которой Елизавета Федоровна не расставалась всю жизнь и с ней на груди приняла мученическую кончину. Теперь она могла сказать своему супругу словами Библии: "Твой народ стал моим народом, твой Бог - моим Богом" (Руфь 1:16).И вот под перезвон колоколов, из собора выходит уже обращенная в православие Великая княгиня Елизавета Федоровна. Отныне ей нет иной Родины, как и библейской Руфи…

В 1891 году Император Александр III назначил Великого Князя Сергея Александровича Московским генерал-губернатором. Супруга генерал-губернатора должна была исполнять множество обязанностей: шли постоянные приемы, концерты, балы. Необходимо было улыбаться гостям, танцевать и вести беседы, независимо от настроения, состояния здоровья и желания. После переезда в Москву Елизавета Федоровна пережила смерть близких людей - горячо любимой невестки принцессы Александры (жены Павла Александровича) и отца. Это была пора ее духовного роста.

Жители Москвы скоро оценили милосердие Великой Княгини. Она ходила по больницам для бедных, в богадельни, в приюты для беспризорных детей. И везде старалась облегчить страдания людей: раздавала еду, одежду, деньги, улучшала условия жизни несчастных. После смерти отца она с Сергеем Александровичем проехала по Волге с остановками в Ярославле, Ростове, Угличе. Во всех этих городах супруги молились в местных храмах.

В 1894 году, несмотря на множество возникших препятствий, наконец, состоялось решение о помолвке Великой Княгини Алисы с Наследником Российского престола Николаем Александровичем. Елизавета Федоровна радовалась тому, что любящие друг друга люди смогут стать супругами, и ее сестра будет жить в дорогой сердцу Елизаветы России. Принцессе Алисе было двадцать два года, и Елизавета Федоровна надеялась, что сестра, живя в России, поймет и полюбит русский народ, овладеет русским языком в совершенстве и сможет подготовиться к высокому служению Императрицы Российской.

Но все случилось по-иному. Невеста Наследника прибыла в Россию, когда Император Александр III лежал в предсмертной болезни. 20 октября 1894 года Император скончался. На следующий день принцесса Алиса перешла в православие и была наречена именем Александры. Венчание Императора Николая II и Александры Федоровны состоялось через неделю после похорон, а весной 1896 года состоялось коронование в Москве. Торжества омрачились страшным бедствием: на Ходынском поле, где раздавались подарки, началась давка - несколько тысяч людей были ранены или задавлены. Так началось это трагическое царствование - среди панихид и погребальных песнопений.

В июле 1903 года состоялось торжественное прославление преподобного Серафима Саровского. В Саров прибыла вся Императорская Семья. Императрица Александра Федоровна молилась преподобному о даровании ей сына. Когда через год Наследник престола родился, по желанию Императорской четы престол нижней церкви, построенной в Царском Селе, был освящен во имя преподобного Серафима Саровского. В Саров приехала и Елизавета Федоровна с супругом. В письме из Сарова она пишет: "...Какую немощь, какие болезни мы видели, но и какую веру! Казалось, мы живем во времена земной жизни Спасителя. И как они молились, как плакали - эти бедные матери с больными детьми, - и, слава Богу, многие исцелялись. Господь сподобил нас видеть, как немая девочка заговорила, но как молилась за нее мать!"

И снова приюты, больницы, госпитали, монастыри, столовые для неимущих, дома призрения… Княгиня не знает усталости.

В годы потрясений и мятежей – русско-японской войны и первой революции и волны террора, княгиня вместе с сестрою – Государыней организовывает в подвалах Кремлевского дворца лазареты и швейные мастерские, где шьют одежду для раненных и больных… Когда началась Русско-японская война, Елизавета Федоровна немедленно занялась организацией помощи фронту. Одним из ее замечательных начинаний было устройство мастерских для помощи солдатам - под них были заняты все залы Кремлевского дворца, кроме Тронного. Тысячи женщин трудились за швейными машинами и рабочими столами. Огромные пожертвования поступали со всей Москвы и из провинции. Отсюда шли на фронт тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами и подарками для солдат. Великая Княгиня отправляла на фронт и походные церкви с иконами и со всем необходимым для совершения богослужения. Лично от себя посылала Евангелия, иконки и молитвенники. На свои средства Великая Княгиня сформировала несколько санитарных поездов. В Москве она устроила госпиталь для раненых, который сама постоянно посещала, создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот погибших на фронте солдат и офицеров.

В долгих молитвах Княгиня просит Господа призреть и обогреть всех нуждающихся в этом, забывая о себе, а, может быть пряча свои несбывшиеся надежды на семейное счастье глубже и глубже в сердце…

Она радуется семейному счастью глубоко любимой сестры, рождению Наследника престола, по-прежнему сопровождает своего мужа на всех выездах и приемах и никто не может бросить даже маленький камень в сторону великокняжеской четы… Да Элла никогда бы и не позволила сделать свою частную жизнь достоянием публики! Она встречает всех сияющими глазами и улыбкой… Только иногда вспыхивает под слегка встревоженным взглядом сестры или внимательным императора и спешит оживленно перевести разговор на другую тему…

А по вечерам – молитвы, тихие слезы, чтение и снова молитвы…

Русские войска терпели одно поражение за другим. Небывалый размах в стране приобрели террористические акты, митинги, забастовки. Государственный и общественный порядок разваливался, надвигалась революция.

Сергей Александрович считал, что необходимо принять более жесткие меры по отношению к революционерам, и доложил об этом Императору, сказав, что при сложившейся ситуации не может больше занимать должность генерал-губернатора Москвы. Государь принял отставку, и супруги покинули губернаторский дом, переехав временно в Нескучное. Тем временем боевая организация эсеров приговорила Великого Князя Сергея Александровича к смерти. Ее агенты следили за ним, выжидая удобного случая, чтобы совершить казнь. Елизавета Федоровна знала, что супругу угрожает смертельная опасность. Она получала анонимные письма, где ее предупреждали, чтобы она не сопровождала своего мужа, если не хочет разделить его участи. Великая Княгиня тем более старалась не оставлять его одного и, по возможности, повсюду сопровождала супруга.

Ее жизнь Первой дамы Москвы закончилась 5 (18) февраля 1905 года вскоре после полудня или чуть раньше… Закончился завтрак и Великий Князь Сергей Александрович – генерал-губернатор вышел на улицу, чтобы ехать с инспекторской проверкой в один из подшефных полков. Он не успел даже сесть в экипаж. Грянул взрыв. Задрожали стекла в окнах. Не подходя к окну, побледневшая Княгиня тихо вскрикнула: '' Это Серж!’’ – и выбежала на улицу. Вместо тела своего мужа, она увидела кровавую лужу и… куски мяса, которые потом она соберет своими руками и положит на носилки… Полиция умоляла ее уйти с места покушения. Княгиня тихо отказалась…

В тот же день не стало Великой Княгини Елизаветы Федоровны, одной из Первых Дам Российской Империи. В тот день родилась еще одна Русская Святая.

После первой панихиды в Чудовом монастыре Елизавета Федоровна возвратилась во дворец, переоделась в черное траурное платье и начла писать телеграммы, и прежде всего - сестре Александре Федоровне, прося ее не приезжать на похороны, т. к. террористы могли использовать этот случай для покушения на Императорскую чету.

Когда Великая Княгиня писала телеграммы, она несколько раз справлялась о состоянии раненого кучера Сергея Александровича. Ей сказали, что положение кучера безнадежно, и он может скоро умереть. Чтобы не огорчать умирающего, Елизавета Федоровна сняла с себя траурное платье, надела то же самое голубое, в котором была до этого, и поехала в госпиталь. Там, склонившись над постелью умирающего, она уловила его вопрос о Сергее Александровиче и, чтобы успокоить его, Великая Княгиня пересилила себя, улыбнулась ему ласково и сказала: "Он направил меня к Вам." И успокоенный ее словами, думая, что Сергей Александрович жив, преданный кучер Ефим скончался в ту же ночь.

На третий день после смерти мужа Елизавета Федоровна поехала в тюрьму, где содержался убийца. … ''Покайтесь, прошу Вас! – тихо скажет она, - Я умолю Государя простить Вас… даровать Жизнь… Сама я Вас уже простила…''''Мне не в чем каяться! – твердо ответил Каляев, - Я убил тирана. Я бы сделал это и раньше. Мне все время мешали Вы…'' Каляев сказал: "Я не хотел убивать Вас, я видел его несколько раз в то время, когда имел бомбу наготове, но Вы были с ним, и я не решился его тронуть."- "И Вы не сообразили того, что Вы убили меня вместе с ним?" - ответила она. Далее она сказала, что принесла ему прощение от Сергея Александровича и просила убийцу покаяться. В руках она держала Евангелие и просила почитать его, но он отказался. Все же Елизавета Федоровна оставила в камере Евангелие и маленькую иконку, надеясь на чудо. Выходя из тюрьмы, она сказала: "Моя попытка оказалась безрезультатной, хотя, кто знает, возможно, что в последнюю минуту он сознает свой грех и раскается в нем." После этого Великая Княгиня просила Императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение было отклонено.

Из Великих Князей на погребении присутствовали только Константин Константинович и Павел Александрович. Погребли Сергея Александровича в маленькой церкви Чудова монастыря, где ежедневно в течение сорока дней совершались заупокойные панихиды; Великая Княгиня присутствовала на каждой службе и часто приходила сюда ночью, молясь о новопреставленном. Здесь она почувствовала благодатную помощь от святых мощей святителя Алексия, митрополита Московского, которого с тех пор особо почитала. Великая Княгиня носила серебряный крестик с частицей мощей святителя Алексия 5. Она считала, что святитель Алексий вложил в ее сердце желание посвятить Богу всю свою оставшуюся жизнь.

На месте убийства мужа Елизавета Федоровна воздвигла памятник - крест, сделанный по проекту художника Васнецова. На памятнике были написаны слова Спасителя, сказанные Им на Кресте: "Отче, отпусти им, не ведают бо что творят" (Лк. 23:34) 6.

С момента Кончины супруга Елизавета Федоровна не снимала траур, стала держать строгий пост, много молилась. Ее спальня в Николаевском дворце стала напоминать монашескую келью. Вся роскошная мебель была вынесена, стены перекрашены в белый цвет, на них находились только иконы и картины духовного содержания. Ни на каких светских приемах она не появлялась. Бывала только в храме на бракосочетаниях или крестинах родственников и друзей и сразу уходила домой или по делам. Теперь ее ничто не связывало со светской жизнью.

Она собрала все свои драгоценности, часть отдала в казну, часть - родственникам, а остальное решила употребить на постройку Марфо-Мариинской обители Милосердия Это в память о двух сестрах Лазаря – Марии и Марфе – предложивших Христу два вида служения, два рода любви и дружбы – деятельную и созерцательную. Этот принцип деятельной помощи и труда духовного, молитвенного, удивительным образом сочетался в обители, прославившейся на всю Москву и на всю Россию.. На Большой Ордынке в Москве Елизавета Федоровна приобрела усадьбу с четырьмя домами и садом. В самом большом, двухэтажном доме расположились трапезная для сестер, кухня, кладовая и другие хозяйственные помещения, во втором - церковь и больница, рядом - аптека и амбулатория для приходящих больных, в четвертом доме находилась квартира для священника - духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека. Это не был монастырь в полном строгом смысле этого слова. Полумонахини-полупослушницы вольны были уйти из обители в любое время в вольный мир, хотя сама основательница обители жила по уставу, удивлявшему всех строгостью и мало кому доступным аскетизмом…

Три-четыре часа сна на голых досках, заутреня, всенощная, вместе с остальными послушницами, строгие посты и молитвы…

И хлопоты, хлопоты, хлопоты.. Уход за тяжелобольными в лазарете: у их постели она просиживала долгие часы, держа их за руку и шепча слова одобрения; помощь при операциях, беседы с воспитанницами, прием посетителей… Ни один из них, кстати, не уходил от нее не получив помощи, ни одно письмо не оставалось без ответа.

Многие приободрялись только увидев ее светло-серое по будням и белое по праздникам одеяние, заслышав ее тихие легкие шаги и ласковый голос.

Где брала силы эта нежная, хрупкая женщина, жившая так, как не может иной титан и величайший деятель государства?! Одному Богу ведомо. Елизавета Федоровна долго трудилась над составлением Устава обители. Она хотела возродить в ней древний институт диаконисе, существовавший в первые века христианства. Диаконисами в те времена могли быть вдовы или немолодые девы. Главными их обязанностями были: наблюдение за женщинами, вступающими в Церковь, обучение их основам веры, помощь при совершении Таинства Крещения, а также забота о бедных и больных. Во время гонений на христианство диаконисы служили мученикам и мученицам в темницах.

Архиепископ Анастасий, лично знавший Елизавету Федоровну, вспоминает: "Одно время она серьезно думала о возрождении древнего института диаконис, в чем ее поддержал митрополит Московский Владимир (Богоявленский, новомученик Российский + 1918 г.)." Но против этого выступил епископ Саратовский Гермоген (после революции он мученически окончил свою жизнь в Тобольске). Елизавета Федоровна отказалась от своей идеи, не пожелала воспользоваться своим высоким положением, чтобы обойти установленные правила, и пренебречь мнением церковной власти. Случалось, что Великую Княгиню несправедливо обвиняли в протестантских тенденциях, в чем впоследствии раскаивались.

Елизавета Федоровна продолжала трудиться над составлением Устава обители. Ездила несколько раз в Зосимову пустынь, где обсуждала проект со старцами; писала в разные монастыри и духовные библиотеки мира, изучала уставы древних монастырей. Счастливый случай, посланный Промыслом Божиим, помог ей в этих трудах. В 1906 году Великая Княгиня прочитала книгу "Дневник полкового священника, служившего на Дальнем Востоке во весь период минувшей Русско-японской войны" 7, написанную священником Митрофаном Серебрянским. Она пожелала познакомиться с автором и вызвала его в Москву. В результате их встреч и бесед появился проект Устава будущей обители, подготовленный отцом Митрофаном, который Елизавета Федоровна приняла за основу.

Для совершения богослужений и духовного окормления сестер согласно проекту Устава нужен был священник женатый, но который жил бы со своей матушкой как брат с сестрой и постоянно находился бы на территории обители. Елизавета Федоровна в письмах и при личных встречах просила отца Митрофана стать духовником будущей обители, так как он соответствовал всем требованиям Устава. Родился он в Орле в многодетной семье священника, 31 июля 1870 года. Дети воспитывались в благочестии и строгом исполнении церковных обрядов. Когда ребенку исполнялось четыре года, отец подводил его к матери и говорил, что отныне их чадо может соблюдать все посты. В семье царили мир и любовь, дети относились к родителям с величайшим почтением. Юношей Митрофан, закончив духовную семинарию, попросил у родителей благословения на брак, чтобы вслед за этим принять священный сан. Всю свою жизнь отец Митрофан очень любил и уважал свою супругу. В конце своей жизни отец Митрофан вспоминал: "Олюшка, спутница моя, она на открытых плотах по течению Иртыша плыла ко мне в ссылку. Какая это была мне поддержка и утешение!"

Детей у супругов не было, и они по обоюдному согласию решили хранить целомудрие в браке. Отец Митрофан говорил, что это труднейший подвиг - иметь благословение жить с любимой супругой, но отсекать похоть. Только Божией милостью это возможно.

С 1896 года отец Митрофан служил полковым священником при 51 драгунском Черниговском полке, стоявшем в Орле. Вместе с полком отец Митрофан отправился на Русско-японскую войну, где находился в зоне боевых действий под Ляояном и Мукденом с 1904 по 1906 годы. После окончания войны он вернулся в родной Орел и стал настоятелем приходской церкви. Его очень любили в Орле, как истинного и духовно опытного пастыря. После службы часами шел к нему народ за советом, наставлением, со всеми трудностями и вопросами. Он вспоминал, что редко удавалось ему уйти из церкви ранее пяти часов вечера.

После беседы с Великой Княгиней о. Митрофан сказал, что согласен переехать в Москву и служить в новой обители. Но, возвращаясь домой, он думал о том, сколько слез ждет его там, сколько прихожан будут опечалены уходом любимого духовного отца. И он решил отказаться от переезда в Москву, хотя сам впоследствии говорил, что просьба Великой Княгини - это почти что приказ. Когда перед отъездом в Орел он остановился на ночлег в подмосковном доме, то долго размышлял и твердо решил послать телеграмму с отказом от предложения Елизаветы Федоровны. И вдруг почти сразу пальцы на руке стали неметь, и рука отнялась. Отец Митрофан пришел в ужас оттого, что теперь не сможет служить в церкви, и понял совершившееся как вразумление. Он стал горячо молиться и обещал Богу, что даст согласие на переезд в Москву - и через два часа рука снова стала действовать.

Когда о. Митрофан объявил в приходе о своем отъезде, все плакали, начались просьбы, письма, ходатайства к церковным властям. Шли месяцы, уехать из Орла никак не удавалось, и отец Митрофан почувствовал, что он не в силах этого сделать. И тогда рука снова отнялась. Сразу же после этого отец Митрофан поехал в Москву, пришел к Иверской часовне и со слезами молился перед Иверской иконой Божией Матери, обещал переехать в Москву - только бы исцелилась рука. И после того, как он приложился к иконе, пальцы больной руки стали двигаться. Тогда он пошел к Елизавете Федоровне и радостно возвестил, что твердо решил приехать и быть духовником обители.

Несколько раз пришлось Великой Княгине переделывать Устав своей обители, чтобы удовлетворить все требования и поправки Святейшего Синода. Император Николай II своим Высочайшим Указом помог преодолеть сопротивление Синода созданию обители.

10 февраля 1909 года Великая Княгиня сняла траурное платье, облачилась в одеяние крестовой сестры любви и милосердия и, собрав семнадцать сестер основанной ею обители, сказала: "Я оставляю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир - в мир бедных и страдающих."

Отец Митрофан стал подлинным духовником обители, наставником и помощником настоятельницы. Насколько высоко ценила Великая Княгиня духовника обители, видно из ее письма Государю (апрель 1909 года): "Для нашего дела отец Митрофан - благословение Божие, так как он заложил необходимое основание... Он исповедует меня, окормляет меня в церкви, оказывает мне огромную помощь и подает пример своей чистой, простой жизнью - такой скромной и простой в его безграничной любви к Богу и Православной Церкви. Поговорив с ним лишь несколько минут, видишь - это скромный, чистый, Божий человек, Божий слуга в нашей Церкви."

В основу Марфо-Мариинской обители Милосердия был положен устав монастырского общежития. 9 (22) апреля 1910 года в церкви святых Марфы и Марии епископ Трифон (Туркестанов) посвятил в звание крестовых сестер любви и милосердия семнадцать сестер обители во главе с Великой Княгиней Елизаветой Федоровной. Во время торжественной службы епископ Трифон, обращаясь к уже облаченной в одеяние крестовой сестры милосердия Великой Княгине, сказал пророческие слова: "Эта одежда скроет Вас от мира, и мир будет скрыт от Вас, но она в то же время будет свидетельницей Вашей благотворной деятельности, которая воссияет пред Господом во славу Его."

Знаменательно посвящение созданной обители святым женам-мироносицам Марфе и Марии. Обитель должна была стать как бы домом святого Лазаря - Друга Божия, домом, в котором так часто бывал Спаситель. Сестры обители призывались соединить высокий жребий Марии, внемлющей глаголам вечной жизни, и служение Марфы - служение Господу через ближнего своего.

Первый храм обители (больничный) был освящен епископом Трифоном 9 (21) сентября 1909 г. (в день празднования Рождества Пресвятой Богородицы) во имя святых жен-мироносиц Марфы и Марии. Второй храм, в честь Покрова Пресвятой Богородицы, освящен в 1911 году (архитектор А. В. Щусев, росписи М. В. Нестерова). Построенный по образцам новгородско-псковского зодчества, он сохранял теплоту и уют небольших приходских церквей, но, тем не менее, был рассчитан на присутствие более тысячи молящихся.

М. В. Нестеров сказал об этом храме: "Храм Покрова - лучший из современных сооружений Москвы, могущий при иных условиях иметь, помимо прямого назначения для прихода, назначение художественно - воспитательное для всей Москвы." В 1914 году под храмом была устроена церковь-усыпальница во имя Сил Небесных и Всех святых, которую настоятельница предполагала сделать местом своего упокоения. Роспись усыпальницы сделал П. Д. Корин, ученик М. В. Нестерова.

День в Марфо-Мариинской обители начинался в 6 часов утра. После общего утреннего молитвенного правила в больничном храме Великая Княгиня давала послушания сестрам на предстоящий день. Свободные от послушания оставались в храме, где начиналась Божественная Литургия. Дневная трапеза проходила с чтением житий святых. В 5 часов вечера в церкви служили вечерню с утреней. Под праздники и воскресные дни совершалось всенощное бдение. В 9 часов вечера в больничном храме читалось вечернее правило, после него все сестры, получив благословение настоятельницы, расходились по кельям. Четыре раза в неделю за вечерней читались акафисты: в воскресенье - Спасителю, в понедельник - Архангелу Михаилу и всем Бесплотным Небесным Силам, в среду - святым женам-мироносицам Марфе и Марии, и в пятницу - Божией Матери или Страстям Христовым. В часовне, сооруженной в конце сада обители, читалась Псалтирь по усопшим. Часто ночами молилась там сама настоятельница.

Внутренней жизнью сестер руководил замечательный священник и пастырь, духовник обители протоиерей Митрофан Серебрянский. Дважды в неделю он проводил беседы с сестрами. Кроме того, сестры могли ежедневно в определенные часы приходить за советом или наставлением к духовнику или к настоятельнице. Великая Княгиня вместе с отцом Митрофаном учили сестер, что их задача - не только медицинская помощь, но и духовное наставление опустившихся, заблудших и отчаявшихся людей. Каждое воскресенье после вечерней службы в соборе Покрова Божией Матери устраивались беседы для народа с общим пением молитв.

"На всей внешней обстановке обители и на самом ее внутреннем быте, и на всех вообще созданиях Великой Княгини лежал отпечаток изящества и культурности не потому, чтобы она придавала этому какое-либо самодовлеющее значение, но потому, что таково было непроизвольное действие ее творческого духа" - пишет в своих воспоминаниях митрополит Анастасий.

Богослужение в обители отличалось особой красотой и благоговейностью, в этом была заслуга исключительного по своим пастырским достоинствам духовника; избранного настоятельницей. Здесь совершали богослужения и проповедовали слово Божие лучшие пастыри и проповедники не только Москвы, но и многих отдаленных мест России. Как пчела, собирала настоятельница нектар со всех цветов, чтобы люди ощутили особый аромат духовности. Обитель, ее храмы и богослужение вызывали восхищение современников. Этому способствовала не только красота храмов, но и прекрасный парк с оранжереями - в лучших традициях садового искусства XVIII - XIX века. Это был единый ансамбль, соединявший гармонично внешнюю и внутреннюю красоту.

Современница Великой Княгини Нонна Грейтон, фрейлина ее родственницы принцессы Виктории, свидетельствует о Елизавете Федоровне: "Она обладала замечательным качеством - видеть хорошее и настоящее в людях, и старалась это выявлять. Она также совсем не имела высокого мнения о своих качествах... У нее никогда не было слова "не могу," и никогда ничего не было унылого в жизни Марфо-Мариинской обители. Все было там современно, как внутри, так и снаружи. И кто бывал там, уносил прекрасное чувство."

В Марфо-Мариинской обители Великая Княгиня вела жизнь подвижницы. Спала на деревянных досках без матраса, тайно носила власяницу и вериги. Об этом рассказала в своих воспоминаниях подвижница Марфо-Мариинской обители монахиня Любовь (в миру Евфросиния). Однажды она, еще не обученная монашеским правилам, вошла в покои настоятельницы без молитвы и не спросив благословения. В келье она увидела Великую Княгиню во власянице и веригах. Та, нисколько не смутившись, сказала только: "Душенька, когда входишь, надо стучаться."

Монахиня Любовь вспоминает также замечательный случай, приведший ее в монастырь. Было это в 1912 году. В 16 лет она уснула летаргическим сном, во время которого душа ее была встречена преподобным Онуфрием Великим. Он подвел ее к трем святым - в одном из них Евфросиния узнала преподобного Сергия Радонежского, двое других были ей незнакомы. Преподобный Онуфрий сказал Евфросинии, что она нужна в Марфо-Мариинской обители, и, очнувшись от сна, Евфросиния стала выяснять, где в России есть монастырь в честь Марфы и Марии. Одна из ее знакомых оказалась послушницей этой обители и рассказала Евфросинии о ней и ее основательнице. Евфросиния написала настоятельнице письмо с вопросом, смогут ли ее принять в обитель, и получила утвердительный ответ. Когда по прибытии в монастырь Евфросиния вошла в келью настоятельницы, то узнала в ней ту святую, которая стояла в райской обители вместе с преподобным Сергием. Когда же она пошла получить благословение духовника монастыря отца Митрофана, то в нем узнала второго из тех, кто стоял рядом с преподобным Сергием. Ровно через шесть лет после этого видения Великая княгиня претерпела мученическую кончину в день обретения мощей преподобного Сергия Радонежского, а отец Митрофан впоследствии принял постриг с именем Сергий в честь преподобного Сергия.

Привыкшая с детства к труду, Великая Княгиня все делала сама и лично для себя не требовала никаких услуг от сестер. Она участвовала во всех делах обители, как рядовая сестра, всегда подавая пример остальным. Как-то к настоятельнице подошла одна из послушниц с просьбой послать кого-нибудь из сестер перебирать картошку, так как никто не хочет помочь. Великая Княгиня, не сказав никому ни слова, пошла сама. Увидев настоятельницу, перебирающую картошку, устыженные сестры прибежали и принялись за дело.

Великая Княгиня строго соблюдала посты, вкушая только растительную пищу. Утром вставала на молитву, после чего распределяла послушания сестрам, работала в клинике, принимала посетителей, разбирала прошения и письма.

Вечером, был обход больных, заканчивавшийся далеко за полночь. Ночью настоятельница молилась в молельне или церкви, ее сон редко продолжался более трех часов. Когда больной метался и нуждался в помощи, она просиживала у его постели до рассвета. В больнице Елизавета Федоровна брала на себя самую ответственную работу: ассистировала при операциях, делала перевязки, утешала больных и всеми силами стремилась облегчить их страдания. Они говорили, что от Великой Княгини исходила целебная сила, которая помогала им переносить боль и соглашаться на тяжелые операции.

В качестве главного средства от недугов настоятельница всегда предлагала исповедь и причастие. Еще она говорила: "Безнравственно утешать умирающих ложной надеждой на выздоровление, лучше помочь им по-христиански перейти в вечность."

Сестер обители обучали основам медицины. Главной их задачей было посещение больных и бедных, забота о брошенных детях, оказание им медицинской, моральной и материальной помощи.

В больнице обители работали лучшие специалисты Москвы. Все операции проводились бесплатно. Здесь исцелялись те, от кого отказывались другие врачи. Исцеленные пациенты плакали, уходя из Марфо-Мариинской больницы, расставаясь с "Великой Матушкой," как они называли настоятельницу. При обители работала воскресная школа для работниц фабрики. Любой желающий мог пользоваться фондами прекрасной библиотеки. Действовала бесплатная столовая для бедных. В обители был создан приют для девочек-сирот. К Рождеству устраивали большую елку для бедных детей, дарили им игрушки, сладости, теплую одежду, которую шили сами сестры.

Настоятельница обители считала, что главное дело сестер не работа в больнице, а помощь бедным и нуждающимся. Обитель получала до двенадцати тысяч прошений в год. О чем только ни просили: устроить на лечение, найти работу, присмотреть за детьми, ухаживать за лежачими больными, отправить на учебу за границу.

Великая Княгиня находила возможности помочь духовенству, давала средства на нужды бедных сельских приходов, которые не могли отремонтировать храм или построить новый. Она помогала материально священникам-миссионерам, трудившимся среди язычников Крайнего Севера или инородцев окраин России, ободряла и укрепляла их.

Она умудрялась хлопотать в разных комиссиях по попечительству над сиротами, посещала воспитанниц дворянских институтов, разыскивала в недрах Хитрова рынка, в ночлежках заброшенных детей, чтобы накормить и отогреть их в обители, дать им постоянный кров. Одним из главных мест бедности, которому Великая Княгиня уделяла особое внимание, был Хитров рынок. Елизавета Федоровна в сопровождении своей келейницы Варвары Яковлевой или сестры обители княжны Марии Оболенской, неутомимо переходя от одного притона к другому, собирала сирот и уговаривала родителей отдать ей на воспитание детей. Все население Хитрова уважало ее, называя "сестрой Елизаветой" или "Матушкой." Полиция постоянно предупреждала ее, что не в состоянии гарантировать ей безопасность. В ответ на это Великая Княгиня всегда благодарила полицию за заботу и говорила, что ее жизнь не в их руках, а в руках Божиих. Она старалась спасать детей Хитровки. Ее не пугали нечистота, брань, вид людей, потерявших человеческий облик. Она говорила: "Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено."

Мальчиков, вырванных из Хитровки, она устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивали в закрытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем и духовным ростом.

Елизавета Федоровна создавала дома призрения для сирот, инвалидов, тяжело больных, находила время для посещения их, постоянно поддерживала материально, привозила подарки. Рассказывают такой случай. Однажды Великая княгиня должна была приехать в приют для маленьких девочек-сирот. Все готовились достойно встретить свою благодетельницу. Девочкам сказали, что приедет Великая Княгиня: нужно будет поздороваться с ней и поцеловать ручки. Когда Елизавета Федоровна приехала, ее встретили малютки в белых платьицах. Они дружно поздоровались и все протянули свои ручки Великой Княгине со словами: "Целуйте ручки." Воспитательницы ужаснулись: что же будет! Но Великая Княгиня, прослезившись, подошла к каждой из девочек и всем поцеловала ручки. Плакали при этом все - такое умиление и благоговение было на лицах и в сердцах.

Еще об одном из бесчисленных свидетельств ее любви к страждущим вспоминают современники. Одна из сестер пришла из бедного квартала и рассказала о безнадежно больной чахоткой женщине с двумя маленькими детьми, живущей в холодном подвале. Матушка сразу заволновалась, немедленно позвала старшую сестру и приказала устроить мать в больницу для чахоточных, а детей взять в приют; если не найдется кровати, устроить больную на раскладушке. После этого сама взяла для детей одежду, одеяльца и пошла за ними. Великая Княгиня постоянно посещала больную мать до самой ее кончины, успокаивала, обещая, что позаботится о детях.

Великая матушка надеялась, что созданная ею Марфо-Мариинская обитель милосердия расцветет и станет большим плодоносным древом. Со временем она собиралась устроить отделения обители и в других городах России.

В ответ на мягкие упреки родных, что не хочет беречь себя и тает свечой, Елизавета Федоровна неизменно отвечала весело, что все это "во Славу Божию" и что она "здорова, как лошадь". И действительно, чем больше она трудилась, тем больше Господь давал ей сил. Обитель ее ширилась и укреплялась. Она кже подумывала о создании загородного госпиталя-приюта.

. Помимо этого постоянные поездки по святым местам, богослужения в различных храмах, идущие по многу часов в день, шефство над Черниговским полком, порученным ей императором… Великой Княгине была присуща исконно русская любовь к паломничеству. Не раз ездила она в Саров и там с радостью спешила в храм, чтобы помолиться у раки преподобного Серафима. Ездила во Псков, в Киев, в Оптину пустынь, в Зосимову пустынь, была в Соловецком монастыре. Посещала и самые маленькие монастыри в захолустных и отдаленных местах России. Присутствовала на всех духовных торжествах, связанных с открытием или перенесением мощей угодников Божиих. Больным паломникам, ожидавшим исцеления от новопрославляемых святых, Великая Княгиня тайно помогала, ухаживала за ними. В 1914 году Великая Княгиня посетила монастырь в Алапаевске - городе, которому суждено было стать местом ее заточения и мученической смерти.

Она помогала русским паломникам, отправлявшимся в Иерусалим. Через общества, организованные ею, покрывалась стоимость билетов паломников, плывущих из Одессы в Яффу. Она построила также большую гостиницу в Иерусалиме. Еще одно славное деяние Великой Княгини - постройка русского православного храма в Италии, в городе Бари, где покоятся мощи святителя Николая Мирликийского. В 1914 году был освящен нижний храм в честь святителя Николая и странноприимный дом.

Драгоценно воспоминание о Великой Княгине митрополита Анастасия, лично ее знавшего:

"Она способна была не только плакать с плачущими, но и радоваться с радующимися, что обыкновенно труднее первого. Не будучи монахинею в собственном смысле этого слова, она лучше многих инокинь соблюдала великий завет святого Нила Синайского: "Блажен инок, который всякого человека почитает как бы богом после Бога." Найти хорошее в каждом человеке и "милость к падшим призывать" было всегдашним стремлением ее сердца. Кротость нрава не препятствовала ей, однако, пылать священным гневом при виде несправедливости.

Добавить документ в свой блог или на сайт



Похожие:

Елизавета Федоровна Романова iconМу «Управление образования Администрации г. Прокопьевска» Муниципальное общеобразовательное учреждение «Гимназия №72»
Елизавета Фёдоровна, урожденная принцесса Гессенская, жена великого князя Сергея Александровича… Елисавета Феодоровна… Елизавета-Александра-Луиза-Алиса...

Елизавета Федоровна Романова iconКонкурса эссе «Слово о любимой книге»
...

Елизавета Федоровна Романова iconЮша Елизавета, 6,6, г. Сургут, «Ермак» Емелии Василий
Тюмень, сдюсшор-2 Шрейдер Владимир, 38,7, г. Омск, осдюсшор молтянер Елизавета, 44,5, г. Катайск, сдюсшор суслов Максим, 41,1, г....

Елизавета Федоровна Романова iconДмитриева Елизавета Ивановна
Елизавета Ивановна Дмитриева (в замужестве Васильева; 31 марта 1887, Петербург — 5 декабря 1928, Ташкент) — русская поэтесса, более...

Елизавета Федоровна Романова iconНа сегодняшний день в сердцах людей много лжи, коварства ненависти. Людям нужно учиться любить, прощать, учиться милосердию, добродушию, учиться иметь сострадание к страждущим, больным, немощным. А с кого брать пример
Конечно людей, которые и владеют всеми этими богатствами: широтой души, милосердием, благородством, щедростью. Именно таким человеком...

Елизавета Федоровна Романова iconИз книги записей дежурств Членов Отряда особого назначения по охране Николая II
Принято от Бабича в присутствии члена обл[астного] Сов[ета] Авдеева и караул [ьного] начальника Гларнер. Приемка происходила во время...

Елизавета Федоровна Романова iconСкобцова Мария (Елизавета Юрьевна Пиленко(Кузьмина-Караваева))
Елизавета Юрьевна Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева; 8 (21) декабря 1891, Рига —1945, Равенсбрюк, Германия) — монахиня...

Елизавета Федоровна Романова iconК. Романова, Г. Хорева Эколого-экономические аспекты коммунальной реформы
К. Романова, Г. Хорева «Охрана природы. Начни с себя (эколого-экономические аспекты коммунальной реформы)». Информационно-учебное...

Елизавета Федоровна Романова iconСлушали: Сообщение об расстреле Николая Романова. (Телеграмма из Екатеринбурга.)
Поручить тт. Свердлову, Сосновскому и Аванесову составить соответствующее извещение для печати. Опубликовать об имеющихся в цик документах...

Елизавета Федоровна Романова iconЗинина Вера Федоровна, кандидат биологических наук, педагог дополнительного образования высшей категории Ефимовской средней школы Курманаевского района
«Экология» районной конференции «Живая связь времен». Вера Федоровна эксперт курсов по выбору и руководитель научно-практического...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©znanie.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы